меня, но и легко читались на его лице и по глазам.
— И тебя вытянули, — констатировал я факт его пребывания в этом месте. Надеюсь, что в контору Разумов послал кого-нибудь поумнее, кто не додумался угрожать её главе при большом скоплении подчиненных.
— Ага, о чем-то хотят пообщаться эти товарищи, — слегка презрительно выделил он последнее слово. Ясно, значит без каких-то эксцессов и там не обошлось, жаль.
В последнее время как-то так вышло, что именно Моу был главным уравновешивающим фактором всего в нашей конторе. Воспитание, наверное, сказалось. Взращен в тот самый момент, когда человеколюбие в эльфийской среде достигло своего максимума, пусть и проявлялось весьма странно. И так слишком много перемен в последнее время на нас свалилось, не хочется ещё и изменения его мнения увидеть.
Я чувствовал, насколько эльф сейчас не желает общаться, так что лишь промолчал, благо, что ответы на подавляющее большинство моих вопросов буквально витали в воздухе. Моу слишком громко думал, выплескивая наружу целые картинки и фрагменты воспоминаний, по которым можно было составить историю последних двух часов его жизни.
Да, с ним обошлись несколько мягче, но… Главное тут — несколько. Понятно, чего он настолько раздражен. Не объяснили ничего, не пояснили, зачем выдергивают к себе, буквально приказали следовать за собой, чуть ли не угрожая при этом.
Идиоты, это я могу более-менее аккуратно воздействовать на мысли и ауру человека, они реально хотели посмотреть, на что способен злой эльф? Ладно, как раз и мои конвоиры уже из машины выползли, пора нам подниматься наверх.
Оттуда веяло странными перемешивающимися волнами эмоций. В этом здании сейчас куда больше народа, чем раньше. Причем добавились не только многочисленные начальники, но и рядовые служители, которых я раньше не видел. Стоит ли говорить, что подавляющее большинство последних не было людьми в полном понимании этого слова? Слабые ведьмы, неопытные колдуны, парочка молодых вампиров, которые до краев залиты дармовой кровью, даже несколько средних магов появилось. Где они, интересно, скрывали подобное сокровище от нас все это время?
Кстати, я умудрился забыть о потенциально сильном маге, которого нашел, крадя энергию по домам. Пришлось направить тонкий ментальный щуп в голову Моу и передать ему свои ощущения, не забыв добавить координаты. Ну не в слух же об этом говорить, верно? Фиг его знает, каким образом дальше всё тут закрутится, подобная информация опять может выскочить из памяти, а потом себя корить за это буду. Не, пусть эльф за это и отвечает, благо, что он сразу же достал блокнотик и что-то написал на своем эльфийском наречии…
— Как неожиданно и приятно, — ухмыльнулся я, увидев Разумова.
Он ждал нас в той самой комнате, где я постоянно проверял головы местного правительства от чужих закладок. Сидел в одиночестве, но за зеркальным стеклом, в небольшой комнатке для зрителей, набилось не менее двадцати человек. Они там, что, на головах друг у друга засели? Ещё и так плотно думают, что эти отголоски сами забираются ко мне в разум. Пришлось распараллелить создание.
Первый равнозначный поток остался в теле и будет отвечать за общение с полковником, а вот второй начнет мониторить все эмоции и мнения существ, сидящих неподалеку. Оно, кстати, сразу же и предупредило Моу, что мы тут совсем не втроем общаться будем. Тот, скорее всего, и так понял, но я решил перестраховаться.
Разумов, к слову, тоже вряд ли будет говорить от своего имени. Как-то иначе объяснить наличие микронаушника в его левом ухе я не могу, в первый раз сталкиваюсь с такой манерой общения со стороны Ильи.
— Нам надо обсудить новый вариант наших отношений, учитывая произошедшее, — он даже не поздоровался, лишь успел бросить на меня подозрительный взгляд, а вот на Моу посмотрел вполне адекватно.
Хмм… Не помнит, что произошло, когда я чистил его ауру от ментальных закладок? Вполне может быть, адекватный побочный эффект, мог запамятовать предыдущие несколько часов из своей жизни, предшествующие этому моменту.
— И что вы хотите изменить? — спросил Моу, мазнув глазами по зеркалу, показывая, что в курсе всего. Он на мгновение прищурился, после чего вновь распахнул глаза, зато зеркальный эффект спал, и мы смогли своими глазами увидеть тех людей, которые там сидели. Семнадцать мужчин, три женщины… Первый поток, наверняка, уже в курсе, но второй-то понятия не имеет.
Мы с эльфом явно выдали тот момент, что теперь это стекло не преграда. Слишком пристально, наверное, вглядывались в лица этих зрителей, так что они осознали, что никаких преград для нас уже не существует.
Это вызвало бурное обсуждение между ними. Не, надо знать, что они говорят, иначе тяжело будет выстраивать свою линию.
Мгновение — оба потока сознания сливаются воедино…
Ясно, ничего удивительного, сейчас на нас будут давить, требуя беспрекословного подчинения местной власти, угрожая всевозможными карами и явным противодействием.
— Подчиняться мы вам точно не будем… — сказал я, не давая Разумову ничего сказать.
Если бы этот слабый ведьмак способен был нырнуть в глубины астрала, то он обязательно засек бы связавшую меня и Моу линию, по которой мы можем общаться намного быстрее, чем это происходит в реальном мире. Для полковника прошла всего одна секунда, а мы уже выработали и придумали свою позицию.
— В состав Тринадцатого отдела, как и в любой другой орган, контролирующийся кем-то извне мы не войдем. Ваших наблюдателей готовы принять… В качестве стажёров, которые будут работать наравне с нами. Приказов выполнять не будем, в качестве разведчиков, шпионов, контрразведки, называйте это как хотите, себя не видим и сразу отказываемся от подобного… — минут десять я излагал нашу позицию, основываясь на всем том бреде, что бродил в головах как самого полковника, так и сидящих через стекло людей.
Они реально считают, что у нас нет иного выбора, кроме как целиком и полностью подчиниться им. Думают, что способны прижать нас к стенке и чуть ли не уничтожить, если возникнет такая необходимость. Уверены, что мы мало что сможем им противопоставить, считая нас какими-то шарлатанами с небольшими способностями, которые лучше всего проявили бы себя в цирке. Даже произошедшее на планете их не впечатлило. Ну, да, потерь же практически не было ни в одной стране. Странно только, что они не поняли, насколько важная роль была у нас в этом. Причем не только в конторе, которая расположена в Москве, но и во всех других городах. Если бы не наше противодействие, то на месте многих домов правительств остались бы одни руины…
Чем дольше я говорил, тем яснее понимал, что все эти мои слова никоим образом не способны адекватно повлиять на этих людей. Они перешучивались друг с другом, искренне смеялись, когда я заявлял, что мы способны противостоять любому давлению и не подчинимся их приказам…
«Делай», согласился Моу, когда я предложил провести небольшую демонстрацию, которая показала бы, насколько они ошибаются в своих суждениях.
Первым делом я отключил все камеры и любые записывающие устройства в радиусе пятидесяти метров. Следом — мягко вырубил всех, кто следил за нами, включая самого Разумова.
Толстое звуконепроницаемое стекло мне пришлось разрезать тонким щупом энергии, вытянуть его целиком не было никакой возможности. После того, как оно опустилось, мое тело на несколько мгновений пропало из этой реальности. Вместо него появились сотни щупалец, которые обхватили стулья и тела, расположенные на них, перетаскивая их к нам в комнату. Поставить стекло на место и вновь превратить его в цельный кусок без единого повреждения не составило никакого труда, а затем, по моей мысленной команде, все эти люди проснулись.
— И сейчас вы будете отрицать те возможности, что я описал? — с небольшой усмешкой спросил я, наблюдая за тем, как все эти важные и наглые морды приходят в себя и осознают, где они оказались.
Для них и секунды не прошло. Только что они сидели в защищенной комнате, будучи уверенными, что им ничего не угрожает. Естественно, ведь там бешеная прорва различных «артефактов», которые созданы с помощью их отдела за долгие годы работы. Интересно, они в курсе того, что все эти поделки не только устарели на многие тысячелетия, но и вряд ли когда-либо вообще могли адекватно работать?
Теперь они смотрят на эльфа и на меня, осознавая, что я мог бы с ними сделать. Причем одного стула
