Как мужик он красивый. Прямо чувствуется! Военный, выправка! Волосы цвета пшеницы были собраны в хвост. Борода и усы были темными. Темными были глаза и брови. Такое удивительное сочетание. И возраст у него был красивый. Под сорок. Рядом с таким любая женщина как за каменной стеной, с редутами, противомужиковными ежами и окопами.
- Хорошо! Я согласна на все лишь бы вы дали мне карету!- закатила глаза я. – И вернули мне мое платье! У вас тут вообще слуги есть?
- Никого нет. Я только что вернулся с фронта. Меня не было здесь пять лет! – нахмурился генерал, резко развернувшись в профиль. – Даже не думаете!
Ну хорошо!
Я сделала глубокий вдох и начала хныкать. Сначала я хныкала тихо. Потом громче. И вот уже утирала слезку кулачком.
Вид у генерала вдруг стал таким обескураженным.
- Я же попросила просто карету, - всхлипнула я. - А мне не дали карету! И даже отвезти отказались!
- Так! Отставить это мокрое дело! – прокашлялся генерал, доставая платок и вручая его мне. – Хорошо! Мы поедем в столицу!
О! Наконец-то! Он согласился! Мне казалось, что я только что осаждала крепость. Утирая слезки платком, я чувствовала, что этот мужик стоил мне целого войска нервных клеток.
- Так, для чего нам нужно в столицу? – спросил генерал.
- Знакомится, - заметила я, представляя, что творится в приюте. У малышей и так жизнь была не сахар, многие из них столько горя видели, а тут еще и новости обо мне.
Генерал вышел из комнаты, а потом вернулся с моим платьем.
- Спасибо, а теперь не могли бы вы выйти, - заметила я, прикидывая, где можно переодеться.
Генерал сделал несколько шагов, а потом отвернулся.
- Что? И все? – спросила я, недоуменно глядя на широкую спину.
- Вы – личность ненадежная. Нет вам доверия, - четко произнес генерал.
Я пожала плечами, решив, что переодеваюсь я, а стыдно должно быть ему.
Пока я шуршала платьем, генерал шуршал газетой.
- Шагом марш в карету, - послышался голос. - Так, чтобы я вас видел!
Я одернула платье, направляясь к выходу. Было такое чувство, что я шла под конвоем.
Дом и правда казался пустым и заброшенным, хоть и был при этом роскошным и опрятным. Несмотря на свое великолепие, он выглядел, как тело без души.
- Прошу! – произнес генерал, когда я подошла к его карете. Я впервые видела карету, на которой сохранились странные следы.
- Эм… - прошептала я, глядя на ожоги. Казалось, карту поливали из огнемета. – Это что с ней такое?
- На ней возили раненых, - произнес генерал. – Я еще не приобрел новую.
- А! Понятно! – согласилась я, глядя на потертый герб. В карете лежала газета. Я не выдержала и взяла ее. «Генерал Боргард возвращается с победой!». Я сидела напротив генерала, осторожно опустив глаза на портрет в газете. Это тот самый генерал, о котором прожужжал все уши Патрик. Это про него он собирал вырезки из газет.
- Что вы там читаете? – спросил генерал, а я усмехнулась, свернув газету.
- Про вас, - ответила я.
Огромная рука схватила газету и вырвала ее из моих рук.
- Ерунда! – произнес генерал, нахмурившись. – Так куда мы едем?
- А! Мы едем в приют! – сообщила я. – Если что я покажу адрес!
Карету качнуло, а я едва удержалась на сидении. И тут я увидела нечто странное. Одна рука генерала выглядела так, словно на ней был страшный ожог. Только старый, залеченный.
- И что вам так интересно? – спросил генерал, доставая перчатку и надевая на искалеченную руку.
- Да так, - закусила я губу, чувствуя некоторую неловкость.
- И что это за приют? – спросил генерал. Нет, мужик определенно красивый. Только вот у меня как заноза в сердце один принц. И ничего с собой поделать не могу. Неужели принц тоже был причастен к покушению? Неужели он знал, что будет? Тогда зачем вел себя так, словно влюбился? Или я просто очередная игрушка для дракона?
Глава 8. Ася
- Скоро увидите, - вздохнула я, видя, как генерал извлекает аккуратную стопку газет. Он взял ту самую, на главной странице которой были изображены мы с принцем с выражением: «Я твой парк карету шатал!».
- Да, много всего произошло, пока меня не было! – заметил он, шурша страницами.
Следом он взял еще одну газету, в которой на главной странице всем королевском дружно хоронили меня. Я с жадностью впивалась глазами в принца, стоящего над обломками кареты.
- Нам точно нужно в столицу? – произнес генерал, сворачивая газету и глядя на меня.
- Да! – ответила я, видя, как мелькают знакомые улицы пригорода. День был пасмурным, поэтому магические фонари все еще горели. Еще немного и я увижу свой приют!
- Направо! – командовала я кучеру, высматривая дорогу. – Теперь налево! Вот! Отлично! Налево! И прямо до развилки. Там после магазина сладостей направо!
Я села на сидение, чувствуя, как внутри накатывает радость от того, что увижу мои малышей.
- Стоять!!! – заорала я, выбираясь из кареты. Лед сошел с дорожки, а я посмотрела на обновленное здание приюта и не узнала его. Крыша была абсолютно новая. Вставлены были все окна. И даже дверь была покрашена и приведена в порядок.
Забыв обо всем на свете, я бросилась к ней и распахнула.
Малыши сидели за столом и ели. Огромная кастрюля с кашей стояла посреди стола и пахла чем-то подгоревшим. В тарелке лежали фрукты и овощи. Одежда у малышей была совсем не ношенная. Они не заметили меня, стуча ложками.
- Мои дети, - заметила я, слыша, как позади меня входит генерал.
- Все? – спросил он, а я увидела, как Булочка обернулась и замерла с открытым ртом.
- Тетя Ася? – прищурилась она. Остальные тоже стали оборачиваться. «Не может быть!». Кто-то громко заплакал.
- Здоров, пигалица! Тебя никуда пускать нельзя! Вышла за хлебушком, а оказалось замуж! – послышался голос мистера Флетчера. Тот вошел в дверь, глядя снизу вверх на генерала. – Так, тот у тебя - пижон. А этого как назовем? Ты пока думай! И я подумаю!
- Мистер Флетчер! – едва не разрыдалась от счастья я, глядя на цилиндр и маленькую фигурку четырехлетнего,
