– Не дам, хоть и уважительны и разумны твои слова, шахзоде. Сердцем я отлично понимаю тебя – сам женат! – но не могу дать тебе пройти, пока жив! Потому что любовь-любовью, а не пускать к Пери таких как ты – моя работа. И делать её я привык на совесть.
– Что ж. Понял я тебя, уважаемый дракон. Извини ещё раз, но придётся в таком случае убить тебя! – обнажил шахзоде Анвар тут саблю свою верную, да щит снял со спины – прикрыл им плечо левое.
И вовремя! Потому что как раз пустил дракон струю пламени обжигающего!
И убедился тут шахзоде, что тени-то – тенями… А жжётся огонь драконий – почище, чем раскалённое масло! Хорошо хоть – успел броситься на пол, да перекатиться!..
Недолго они бились. Потому что быстр и ловок был шахзоде: недаром тренировался в фехтовальном зале по полдня, да на охотах-стрельбищах не халтурил, и поблажек себе не делал: чтоб выносливость-то приобрести. Загонял он несчастного дракона по залу-то приёмному – так, что ни одного целого ковра не осталось на стенах от потоков пламени, да пол напоминал теперь больше котлован для строительства минарета, чем полированную мозаику…
Не успевал уж дракон голову на чешуйчатой шее поворачивать за быстро мечущимся туда-сюда неуловимым комком плоти, да поднял голову к потолку сводчатому, чтобы диким рёвом выразить разочарование своё! Подпрыгнул тут высоко шахзоде, да и оказался прямо на спине дракона.
Сверкнула сталь, и покатилась на пол голова отрубленная…
Но не возрадовался Анвар, а покачал в сожалении головой:
– Прости, преданный слуга Борбасса, что убил тебя, как и обещал. Прощения прошу и у жены твоей, и деток ваших, драконят, что пришлось их сиротами оставить.
Ничего не ответила голова отрубленная, хоть взор её и был обращён на шахзоде. Лишь загадочно-хитро ухмыльнулась, да подморгнула глазом чёрным… И что-то показалось знакомым Анвару в этом подмигивании – вот точно так же подмигивал ему хозяин каравансарая, рассказывая о преградах да ловушках Дворца…
Тряхнув головой разгорячённой, чтоб отогнать полезшие вдруг странные мысли, вытер Анвар саблю о шкуру чешуйчатую, да в ножны вложил. Знал, что дальше она не понадобится – дальше по плану Борбасса он должен Лабиринт преодолеть.
Но свои планы имелись у шахзоде. О том, что ему – преодолевать, а что – можно и обойти. Потому что гордость, не позволявшая другим претендентам попросту избегать преград, и заставлявшая высокородных амбициозных наследников тронов чванливо-прямолинейно переть вперёд, словно, вот именно – бараны – здесь была неуместна.
И вот ловко забрался юноша по карнизам да выступам к потолку резному-лепному, да выбрался в верхнее окно, выбив раму с узорчатым цветным витражом стеклянным.
Путешествие по крышам да куполам комнат разных, конечно, не столь удобно, как хождение по ровному полу, но недаром Анвар и по горам приучился ходить – куда там козлам горным!
Добрался до центрального, самого большого, купола. Где тронный зал, стало быть, у Борбасса находился. Выбил и тут раму с витражом. Прыгнул на люстру, большую и тяжёлую. Раскачал её. Да допрыгнул до ковра огромного на стене ближайшей. Вонзил приготовленный кинжал в кромку верхнюю, и крепко держа его, вниз и съехал, оставив за собой след разрезанной шерсти златотканой.
Развернулся к трону помпезно-золотому.
Поклонился низко, но с достоинством – отпрыск царского рода всё-таки. Нужно и потенциальному тестю уважение оказать, и своего отца не опозорить…
– Здравствуй, о Борбасс великий, повелитель Города Теней! Я – шахзоде Анвар, сын падишаха Иброхимбека. Извини за столь странное появление пред твои очи, но не хотел я сутками блуждать по тёмным закоулкам, да крыс с шакалами в подземельях заплесневелых рубить. Вот и пробрался сюда по крышам.
Падишах Борбасбек смотрел на шахзоде с интересом. Видно было остроглазому и наблюдательному Анвару его глаза. И читал он в них, что не слишком сердится Отец Камиллы на разбившего окна с драгоценными панно, да порезавшего ковёр златотканый, шахзоде. Но – не улыбнулся хозяин гостю. На приветствие не ответил. Сказал:
– Ведомо мне, зачем ты здесь, шахзоде. Рассказала о вашей встрече дочь моя любимая. Не могу сказать, что меня сильно привлекает возможность породниться с родом человеческим, смертным… Однако по желанию Камиллы дам я тебе шанс. Попробуй добиться руки её. Последнее препятствие тебе осталось. Но – самое сложное.
Я.
Ответишь верно на три мои вопроса – получишь дочь мою в жёны. Не ответишь – уж не обессудь. Казнят тебя.
И верно – из четырёх входов с резными шикарными дверьми вдруг потянулись, и замкнули кольцо вокруг шахзоде, не меньше пятидесяти стражей. Самого свирепого вида, в кольчугах, да с луками натянутыми, да ростом – каждый на голову выше Анвара. Не иначе – из провинции Джаллалабад, как подумалось невольно шахзоде…
– Вот и выбирай, шахзоде Анвар – согласен ли попробовать ответить на вопросы мои. Потому что если будет хоть один ответ неверным, превратишься ты в подушечку для иголок. И отца своего, уважаемого Иброхимбека, оставишь без любимого наследника.
Или, если передумал – уходи прямо сейчас назад, домой. Препятствовать не буду.
Сглотнул пересохшим горлом Анвар.
Нет, он понимал, конечно, что любит его отец его, Иброхимбек…
Но есть у него и другие сыновья! Восток же! Тут только законных жён – четыре! Не говоря о прочих жёнах и наложницах… Так что, если не вернётся он лет этак через пять, наследником придётся объявить Бахтиёра – младшего брата Анвара.
Но деваться некуда – ведь отступить, когда прошёл почти весь путь!..
Недостойно. И – не только шахзоде, но и вообще – влюблённого!..
Да и незачем!
Ведь любит он сильнее жизни принцессу Камиллу!
И так и так – не будет ему без неё жизни!
– Спрашивайте, Ваше Величество! Я готов.
Теперь молчал уже Борбасбек. Только пальцами в шикарных перстнях кудри седой окладистой бороды перебирал.
Молчание, словно давешняя тьма в проходе, сгустилось так, что хоть ножом его режь. Окружало, давило со всех сторон, словно глыбы камней неподъёмных… Но молчал шахзоде. И только старался смотреть прямо в глаза Борбассу.
И тот, наконец, разлепил губы:
– Вот мой первый вопрос, шахзоде Анвар. Что это: утром – на четырёх, днём на двух, вечером – на трёх ногах.
Моргнул удивлённо шахзоде – странно! Ведь этой загадке, наверное, столько же лет, сколько самому Городу Теней… Может, не придумали тут, с тех пор, как провалился Город под землю, новых, сложных? Или вопрос – с подвохом? Или… Или хочет…
Помочь ему получить несравненную Камиллу в жёны великий Борбасс?!..
Ответил тогда Анвар:
– Не хочу обманывать вас, о уважаемый Борбасс, будто в первый раз слышу эту загадку. И ответ на неё, то есть, тот ответ, что передаётся людьми моей страны из поколения в поколение, мне известен – мать загадала мне её впервые…
Человек это. Ибо в молодости все мы ползаем на четвереньках, покуда не встанем на две ноги прочно. А в старости многим приходится пользоваться клюкой, или посохом – вот и третья нога.
– Хорошо. Твой ответ принят, шахзоде. А вот тебе и второй вопрос. Что самое главное, что должен делать Правитель?
Не стал долго думать шахзоде – ответ и на этот вопрос был ему знаком.
– Главное, что должен делать Правитель – следить, чтоб хорошо жилось его подданным!
Чтоб не было при нём принято неправедных законов, придумано новых налогов, или совершено дел, мешающих его подданным спокойно жить и работать. Главная задача Правителя – обеспечить мир, и такое положение в стране, чтоб каждый мог достойно прокормиться своей работой, своим ремеслом. И детей своих вырастить.
Ибо только если все будут знать, что то, что они сделают – будь то зерно, или подкова – не будет отобрано у них чиновниками неправедными, или не сгорит в огне вражеского набега, будут они трудиться с охотой – зная, что работают не на Правителя и бюрократов, а на себя и своих детей! А, как известно, чем больше товаров разных сделано в стране, да даров полей выращено, тем богаче и сама страна.
И спокойней и уверенней в будущем благополучии своих детей чувствуют себя подданные Повелителя.
Сверкнуло что-то в глазах отца прекрасной Камиллы. Нахмурил он густые брови:
– Это – ты сам додумался?
– Нет, о великий Борбасс. Этот ответ принадлежит моему отцу. Но я полностью согласен с ним – мудрый Правитель в первую очередь должен заботиться о благе своих подданных. Потому что именно благодаря им – простым землепашцам, кузнецам, гончарам… да и всем остальным, с виду таким ничтожным, подданным – на самом деле богатеет Держава! И если брать с них налогами больше, чем они согласны отдавать, очень скоро все… Восстанут! А если уж слишком велико войско у Правителя, и жестоки военачальники – так просто прекратят работу, да сбегут к соседним Падишахам – налоги и законы которых не делают тяжкий труд бессмысленным.
