Наконец долговязому капитану помогли подняться. Он высвободился из поддерживающих его рук и, повернувшись, помахал трибунам.
И тут будто плотину прорвало. Крики и аплодисменты не смолкали несколько минут, а стражи порядка отнюдь не спешили пресечь чересчур бурное выражение чувств. Американец, чей удар сбил Густава с ног, подошел к нему, ведя на поводу обеих лошадей — свою и соперника. Густав улыбнулся и крепко пожал ему руку. Трибуны разразились новой бурей восторга.
Англичане отказались от пенальти, и матч возобновилась с новым подъемом.
Происходящее настолько захватило Гамильтона, что он не заметил, как к нему подошел Ан-Дан, сопровождаемый невысокой скуластой особой и тремя андроидами.
— Гамильтон, — окликнул он хозяина. — Тут к тебе из Всемирного правового бюро. Очень важный, говорят, разговор.
Гамильтон улыбнулся. В последнее время ему приходилось общаться со многими высокопоставленными чиновниками.
— А они не могут подождать? До конца игры?
Невысокая особа покачала головой. Представившись мисс Инг, она сказала:
— Боюсь, мы не можем ждать, мистер Смит. Необходимо обсудить это немедленно. Назревают события, которые могут перерасти в первый со времен Слияния открытый конфликт между андроидами и людьми.
— Что вы имеете в виду? Почему вы считаете, что это не клан? — горячился Гамильтон. Из комнаты, куда они перебрались, открывалась широкая панорама стадиона. Возбужденные крики проникали даже сквозь толстое стекло.
— Вы должны признать, — особа пожала плечами, — что с этим кланом все идет совсем не так, как с другими. Обычно…
— Ну да. Обычно после того, как становилось известно об их существовании, они под давлением неодобрения и насмешек распадались и погибали. Но на этот раз общественность отнеслась к «Бане и Подвязке» вполне дружелюбно. И я доволен, что мое открытие не вызвало реакции, которой я опасался. Более того, я не вижу погрешностей в моей социологической модели!
Мисс Инг нахмурилась.
— Да вы хоть представляете себе, мистер Гамильтон, сколько новых членов вступило в общество за последнее время?
— Слышал об этом поветрии. Полагаю, эта причуда…
— Причуда?! Мистер Смит, они получают миллион писем в неделю! А бюджет, который, как вам известно, формируется из фондов Всемирной Державы в расчете на каждого члена клуба, скоро превысит бюджет моего департамента! Конечно, Гамильтон, вы занимались ими как любитель, и, хотя заработали статус профессионала, все это была, по сути, микросоциология. Если бы вы только знали что-нибудь о макросоциологии и о возможных последствиях подобных аномалий для общества в целом, вы вели бы себя более осмотрительно!
Гамильтон покачал головой.
— Я не уверен, что понимаю вас.
Мисс Инг вздохнула, потом снисходительно объяснила:
— Даже вы заметили тенденцию, которую мы, профессионалы, наблюдаем уже в течение многих лет. По правде говоря, тяжело хранить молчание, когда вокруг в поисках сенсации рыщут психологи и социологи-любители. И надо же вам было в первом же своем исследовании вытащить на свет этого монстра.
— Не думаю, что моя роль столь значительна.
— Вы открыли ящик Пандоры! — вскричала собеседница. — По нашим расчетам, это увлечение всего через полгода завладеет умами половины человечества!
Гамильтон ошеломленно взглянул на Ан-Дана, но лицо андроида ничего не выражало.
— Что ж, увлечения проходят. Не думаю, что доктор Густав собирается использовать его в корыстных целях. Он очень ответственный гражданин. Я полагаю, он хочет просто развлечь публику. — Гамильтон взглянул на трех андроидов класса ААА. — Как бы то ни было, — продолжал он, — я не вижу здесь связи с конфликтом между андроидами и людьми.
— Объясните ему, — обратилась социологиня к сопровождающим. — Давайте-ка, расскажите, кто такой на самом деле его «ответственный гражданин».
Один из андроидов чуть поклонился мисс Инг, потом Гамильтону. У него были почти человеческие, хотя и смягченные, трудноуловимые черты лица. Он заговорил холодным мелодичным голосом:
— Мистер Смит, я представитель Бюро по правам андроидов. Вам должно быть известно, что со времен Слияния мы являемся хранителями и блюстителями законов. Мы с радостью служим на благо человечества во имя его непрерывного развития. Но превыше всего для нас верность Закону как осознанно выраженной и внушенной нам воле нашего властелина — Человека.
— Да-да. Все мы знаем со школьной скамьи, как вы, Аны, беззаветно преданы людям, — нетерпеливо произнес Гамильтон. — Но какое отношение к этому имеет Джордж Густав?
— Мистер Гамильтон, — после некоторой паузы ответил андроид, — мы тщательно изучили ситуацию. В своей книге вы очень точно описали, как семьи монархов удалились от политики, как они постепенно слились в одну семью. Но вы не рассказали, да и не могли рассказать, как короли, королевы и императоры отдалились от общественной жизни. Наши тщательные исследования показали, что настоящего отречения от власти практически не было. Отречение от престола, принимаемое выборными представителями народа, почти всегда содержало формулу: «По милостивому повелению Его Величества…» или «Ее Величество вручает нам…» — смысл абсолютно ясен, хотя нет сомнения, что фразы эти были оставлены только из учтивости.
— Но не хотите же вы сказать… — Гамильтон почувствовал, что почва уходит у него из-под ног.
— Именно это я и хочу сказать, мистер Смит. Конечно, существуют значительные ограничения королевской власти, имеющие силу закона, но, в сущности, Джордж Густав является «королем» большей части земного шара, о чем наше Бюро и намерено известить его по окончании матча и предложить свое содействие в осуществлении законных прав.
— В таком случае, — холодно произнесла мисс Инг, — профессионалы в области социологии, политики и правопорядка, да и большинство любителей тоже, выступят с протестом и организуют сопротивление. Многие из нас еще помнят идеалы, на которых зиждется Всемирная Держава, и мы не намерены попустительствовать реставрации махрового феодализма!
Со стадиона доносился исступленный рев болельщиков. Услышанное совершенно ошеломило Гамильтона.
— Но… чего вы добиваетесь от меня? Не могу же я отказаться от своих статей или отвлечь публику от Густава.
— Главное, вы теперь поняли. А вы уверены, что не можете предложить выход?
Социологиня лукаво взглянула на Гамильтона. Три андроида тоже уставились на него и ждали ответа. Гамильтон лихорадочно соображал.
— Уф-ф… Может быть, поискать какой-нибудь компромисс?
Мисс Инг облегченно вздохнула; андроиды удовлетворенно заурчали.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
