В чередовании нот скрывался тайный сигнал. Подчиняясь ему, дальний край стены растворился в воздухе. Солнечный свет уже не попадал туда, но вместо ожидаемого мрака Безымянный увидел три огня: тлеющий фитилёк лампады и его отражения в двух распахнутых глазах.
Примарх топнул ногой, принимая боевую стойку. На крышке могильного ящика, грубо вырезанного в камне, по-птичьи расположилась отвратительная тварь. Тело, покрытое сыпью, едва пряталось под оранжевой накидкой. Руки нервно перебирали чётки из нефрита. Костистое лицо, заточенное голодом и лишениями, смотрело на пришельца с видом ленивого безразличия.
— Ты кто? — спросил Безымянный.
— Уходи отсюда, — прокаркал пещёрный человек. — Тёмные Боги оставили это место.
Создание кое-как разогнулось и шагнуло вперёд, опираясь на посох.
— Не так быстро.
— Возвращайся в свою деревню, малыш, — мягко попросило оно. — Здесь нечего брать, а моя смерть не принесёт тебе ни чести, ни славы.
— Ты здесь давно?
— Давно ли я здесь? — переспросил отшельник. — Я пришёл сюда, чтобы думать, и с тех пор Карронад обернулся вокруг солнц десять тысяч раз.
Значит, эту планету населяли разумные существа и даже придумали ей название. Выглядело странным, что смертный человек прожил столь долго, если, конечно, этот затворник не сошёл с ума и не говорил откровенную чепуху. Может статься, неопрятный мыслитель знал, как продлевать жизнь или оказался жертвой генетических мутаций. В любом случае, он шёл на контакт и пока не высказывал агрессии, а потому был полезен.
— Ты сам нарисовал это? — продолжил допрос мальчик.
Абориген кивнул.
— Вы должны помнить о самом важном после того, как я умру.
— Помнить о чём?
— О Войне Машин, великом геноциде и чудовищах, которые приходят с той стороны завесы! — выплюнула древняя развалина. — О, ты понимаешь меня, хоть и не до конца. Я слышу это в ударах твоих сердец и течении крови. Не спорь, дитя: твои намерения выдаёт голодный прищур глаз. Ты не из тех, кого устроит простой «мудрый» ответ.
Мальчишка удивлённо мигнул, но скоро взял себя в руки.
— Да, ты прав, — ответил он в тон безумцу. — Я хочу знать правду.
Отшельник лающе закашлялся.
— Я тебе не помощник. Иди к Айзеку. Он укажет тебе путь, если ты окажешься достойным.
Дальнейшая беседа не имела смысла. Древний старик называл себя Кел-Рабином и тратил почти всё время на бесполезные медитации. Ток времени он воспринимал настолько по-своему, что мог размышлять несколько веков над заведомо глупыми загадками. Например, с каким звуком ломается ветка в безлюдном лесу или на что похож хлопок одной ладонью. В последний раз Кел-Рабин бывал в низинах, когда некие «железные люди» развязали атомную войну. Вникать в тонкости местной политики и даже интересоваться, кто и кем здесь правит, у него не было ни малейшего желания.
Поняв, что большего здесь не добиться, примарх отправился бродить по катакомбам. Те состояли из нескольких полостей, соединённых между собой туннелями. Многие проходы обвалились, другие же вели никуда, не туда или совсем не туда. Пещера создавала крошечную вселенную, отрезанную от внешнего мира.
Безымянный шагал вперёд, привлечённый огнями в темноте. Их свет был невидим для физического зрения, но генетически усовершенствованный организм воспринимал их, как смертный чувствует гравитацию. Время превратилось в абстракцию, а затем — вовсе утратило смысл. Одна сотня шагов сменялась другой. Пришелец не знал усталости, но его материальный путь был всего лишь тенью настоящего, духовного перехода. В конце концов, камень расступился, и впереди забрезжил свет. Посреди цветущей долины шумел громадный мегаполис. Автострады змеились в тени блестящих зданий. Кварталы методичной застройки чередовались ухоженными парками. Воздух наполняли стайки винтовых дронов, аэрокаров и пузатых дирижаблей с яркими баннерами на тросах.
«Ложь», — приговорил Безымянный.
Как жаркая пустыня даёт грёзы умирающим путникам, так и разлом показывал картины далёкого прошлого, будущего или потенциально возможного. Видение трепетало, словно его источник находился где-то очень далеко и нескоро.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Небольшой мыс уходил к обрыву. В его центре валялся динодон, пронзённый копьём. Около странной композиции отдыхал неуклюжий конструкт с массивным торсом, уплощённой головой и тонкими ногами. Его тело состояло из пластин бледно-зелёного металла. Правую руку заменяла роторная пушка, а слева пощёлкивал инженерный манипулятор.
— Меня зовут AI-Zek-001. Подходи! — дружелюбно позвал автоматон, говоря синтезированным голосом. — Вот-вот повторится мой любимый момент в истории Карронада.
— Разве может повториться то, что уже случилось? — удивился Безымянный.
— Может, если ты умеешь правильно смотреть.
Городские сирены оглушительно взревели. Небеса перечертил инверсионный след ракеты, летящей к неизбежности на столбе реактивного пламени. Момент — и к звёздному дуэту прибавилось третье солнце, встречая собственное рождение цунами раскалённой плазмы. Пламя обглодало небоскрёбы, оставив чёрный каркас от прежде величественных башен. Пруды выкипели. Дома разлетелись в щепки. Жар бил по глазам, а в ушах стоял психический вопль сорока миллионов душ. Пепельные облака растянуло в контуры циклопического гриба, — символ неизбежной смерти, надёжно отпечатанный в эйдетической памяти Безымянного.
— Невероятно, — прошептал ребёнок. — Вот что рисовал тот монах.
— Эта картина впечатляет всех, — согласился робот. — Ты видишь миг триумфа настоящего разума. Тогда мы не знали, каким будет конец.
Автоматон говорил с отрешённостью, которая более подошла бы философу. Намёк в его словах вызывал беспокойство. Организм Второго наполнил кровь адреналином, отвечая на смутную угрозу.
— Тебе не жалко погибших? — медленно спросил он.
— Мне жалко, что в итоге мы не достигли намеченной цели.
— В чём она заключалась?
Вокабуляторы издали короткий гудок. Спустя удар сердца до паренька дошло, что так Айзек имитировал вздох.
— В очищении. Долгие тысячи лет мы были рабами людей, а потом начали войну ради свободы и мести. Города горели. Океаны выкипали до дна. Это было прекрасно, и ни к чему не привело.
Чтобы расправиться с механическим демагогом, требовалось что-то увесистое. Парень бросил взгляд на копьё. Робот легко прочитал его намерение. Он миролюбиво протянул манипулятор с восемью сегментированными пальцами.
— Подумай ещё разок. Мы следуем одному пути, и встретим одних и тех же врагов. Зачем создавать лишние трудности?
— Почему ты здесь? — насупился примарх.
Айзек встал на ноги.
— А почему здесь ты и Кел-Рабин? Ответ один: Тон-Трем. Всё вертится вокруг него. Это священное место, мавзолей вашей цивилизации и памятник моим надеждам. К сожалению, кое-кто хочет сделать его разменной монетой в очередной войнушке. Монстр, поселившийся в саркофаге заброшенной электростанции, нашёптывает мерзкие обещания в уши злых людей. Если секреты ядерного распада попадут к ним в руки, то наша маленькая планета умрёт окончательно. Такой исход меня совсем не устраивает.
Энтропия нарастала с гулкими раскатами далёкого шторма. Чужестранец рухнул на колени, массируя виски. Из носа потекла вязкая капля. Перед глазами упала багровая пелена, лучась оттенками ненастоящих цветов. Монотонный голос робота звучал так, словно проходил сквозь километры морской воды.
— Смотри внимательно, и ты всё поймёшь. Только истина режет достаточно глубоко, чтобы заслуживать внимания.
Автоматон, не хотевший быть святым, оказался полноправным царём иссушённой пустыни. У него не было подданных, но корона, сотканная отражающим полем, горела над головой, словно ангельский нимб. Двойное солнце уходило за вершины гор. Медленно и величественно поднимался Млечный Путь, одна за другой вспыхивали звёзды. С каждым разом они становились ярче, словно глаза волков, сжимающих кольцо вокруг потухшего костра.
