Читаем без скачивания Опасный хаос вселенной - Анатолий Шинкин

Все женщины в постели красивы. Если бы я выбирал жену в постели, я бы выбрал всех и Ксюшу – обязательно. Разгоряченное зарозовевшее лицо, успокоенный взгляд и стихающее дыхание. Бросить к чертям полеты и просыпаться по утрам в ласковых объятиях, как в нирване.

Медленно выдохнув, сдул с ее носа обесцвеченный локон, тронул губами кончики ресниц:

– С Днем Рождения.

– Спасибо. Очень красиво, – Ксюша дотянулась, взяла со столика цветы, зарылась в них лицом. – Тобой пахнет.

Чему удивляться? У нас с букетом один освежитель на двоих.

– Завтра улетаю. Провожать придешь?

– Мимо генералов не пробиться. Посмотрю из окна и помечтаю. Уходишь? – Ксюша придвинулась, прижалась всем телом, шепнула в самые губы. – Тебя здесь ждут всегда.

В ухе назойливым комаром запел скайп, и голос начальника базы в очередной раз не поразил оригинальностью:

– Ты где?

Разомлевший от любви мозг хотел назвать точный адрес или отделаться названием древнего города в центре азиатского континента, но я погрозил ему пальцем и отозвался буднично:

– Уже подхожу к вашему кабинету.

Узнать, где находится любой из членов вылетающих экипажей, генерал Иванофф может, взглянув на экран передвижений над своим столом. На предстартовую неделю организуется круглосуточное наблюдение, – это и безопасность экипажа (дублеров у нас нет), и режим секретности. Космонавты – свободные люди, но до известных пределов, нарушив которые мы можем заработать долгую изоляцию, а в случае грубого нарушения – быструю смерть.

В приоритете у землян государственные интересы, и на «верху» государственники, направляющие монстра-государство по только им ведомому пути, а нам остается мыть, кормить, согревать, дорогу прокладывать чудовищу, и, если эта тварь в движении на кого-то из нас наступит – ничего, – государство не должно заморачиваться на судьбе отдельного человечка. По экрану мы перемещаемся разноцветными точками или не перемещаемся, когда спим.

Навещать начальство накануне вылета, скорее, традиция, чем необходимость. Все ценные указания даны, особо ценные указания даны еще раньше; да и что может сказать летчик в отставке действующему пилоту? Только покровительственно похлопать по плечу, пожелать удачи и к месту рассказать, как сами были когда-то орлами, как в энном годе, проходя Бэтта-Туманность, наткнулись на тамошних аборигенов и едва отмахались атомными Томагавками от колющего и режущего оружия туземцев.

– Боевой топор и две стрелы застряли у меня в стабилизаторе, – с пафосным надрывом воскликнул взволнованный собственным рассказом генерал, на его щеках рдел румянец, вызванный героическими воспоминаниями.

Потряхивая лед в бокале с виски, старательно сдержал улыбку. Местные жители повернули своих мустангов и скрылись за горизонтом в облаках пыли, не стали атаковать корабль, дали улететь, когда команда захватила в заложницы дочь вождя. Привезли на Землю красавицу, красавицу по стандартам Бэтта-Туманности, с тремя глазами и грушеобразной головой, и создали проблему обеспечения вновь прибывшей земным гражданством. Каждый проживающий на Земле должен быть учтен, задокументирован, пронумерован, занесен в реестр, и тогдашний начальник космопорта не придумал ничего лучше, как обязать пока еще майора Иваноффа взять инопланетянку замуж.

Народ, опасаясь громко высказываться, хихикал по углам, а Иванофф пытался нарушить золотое армейское правило: «Сначала выполни приказ, а потом обсуждай!» – руками и ногами отбрыкивался от своеобразной красоты и полудетского возраста невесты.

А мне девчушка понравилась: тремя глазами пронзает стены навылет и каждого человека видит насквозь. Пока в штабе велись матримониальные дебаты, показал Нэльке («Нэелооэлья» тяжело выговаривать) все земные красоты: свозил на рыбалку, грибов в лесу набрали, по горам полазили, навизжались от души на аттракционах в детском парке, шашлыков на природе поели, болтая обо всем и ни о чем на самими придуманном и совершенно понятном обоим языке.

Майор Иванофф день за днем шагами космодром мерил, начальник космопорта в кабинете «парился»: миграционное ведомство давило и намекало на готовящиеся репрессии. Пришлось мне вызванивать папу-адвоката. Объяснил ситуацию, мол, девчонка совсем, – рано замуж, тем более, за сорокалетнего старика. Разменявший пятый десяток папа отчетливо недовольно хрюкнул в трубку, но на радостях, что после десятилетнего отсутствия объявился сынище, обещал подумать.

В определенном возрасте мужики становятся сентиментальными. У моего папы этот возраст точно наступил. Батя придумал выход из положения, смешной, нелепый, оригинальный и добрый – удочерил Нэльку, и у меня появилась инопланетная сестричка, – милейший человечек и замечательный товарищ. Отправил названную сестру постигать земные науки и обычаи в столичный колледж под батиным присмотром.

Кстати добавить, девочку природа и родная планета наградили такими талантами и защитными свойствами, что удержать ее в закрытом помещении, взять в заложницы, заставить что-то делать против ее воли, если и возможно, то не со способностями служаки Иваноффа. И к бабушке не ходи, сыграли туземцы Бэтта-Туманности спектакль с нападением, чтобы отправить своего человечка к землянам, поучиться и присмотреться, но я рядовой летчик и не обязан делиться своими соображениями с начальством. Да и желание инопланетян узнать Землю через нескольких агентов более смешно, чем опасно, – мы здесь постоянно живем, а разобраться в самих себе не можем.

После того случая Иванофф ушел из летного отряда в наземные службы, и правильно сделал: оказался выдающимся организатором и непревзойденным хозяйственником; быстро поднялся в звании и карьере, стал генералом и начальником космопорта, но до сих пор с опаской поглядывает на звезды в ночном небе и вздрагивает при встрече с женщинами.

– Да, были славные полеты и великие дела.

– Теперь такого уже не будет, – лицемерно утешил я стареющее начальство. – Ваше поколение протоптало дороги и расставило вешки на маршрутах.

– Вот именно, «вешки», – обрадовался метафоре генерал. – Проложило дорогу к новому витку развития человечества.

Словосочетание «развитие человечества» вызывает у меня обычно недоумение: случалось листать историческую литературу и жизнеописания великих землян. Злоба, жадность, зависть, зазнайство и все, все, все, что мне не нравится в людях, – было основой взаимоотношений много веков назад, и в нынешних исторических условиях, которые руководители Земли называют вершиной развития цивилизации, по-прежнему управляют мыслями, поступками, судьбами. Мы развиваем технику, осваиваем космос, но сами с места не сдвинулись. Не в том направлении работаем. «Развивать» и «осваивать» нужно бы самих себя.

– Уже наше поколение увидит на Земле общество равных, – соловьем разливался генерал Иванофф, повторяя рекламные правительственные агитки. – Чем быстрее заработает новая планета и примет на жительство всех олигархов, тем быстрее наступит подлинное освобождение. Помните, ваш груз нужен Эмпериусу, как воздух.

Точное замечание: именно приемлемый для дыхания воздух и нужен Эмпериусу. Углекислотная атмосфера и наличие на планете в громадных количествах марганцевокислого калия и солей азотной кислоты привели к очевидному решению – высвободить кислород и «разбавить» им атмосферу. Пока работяги решали проблему, укрываясь защитным куполом, но через пару лет надеялись от него отказаться и начать жить «под открытым небом».

– Идея всеобщего равенства – достойная цель! – помня о камерах слежения, лозунгом ответил я начальнику космопорта, сделав одухотворенное лицо и придав речи торжественную строгость.

Начальство должно видеть, что его напутственная речь достигла цели. Генерал, совершенно расчувствовавшись, прижал меня к груди, оттолкнул и махнул прощально, отворачиваясь и, промокая платочком, непрошеную слезу.

Выходя от командира, вспомнил об оставленных в беседке соперниках. Вот черт, ребята, наверное, давно все допили и теперь скучают. Ошибся. Ребята спали сном праведников, от могучего храпа осыпались листья с плюща, увивающего беседку.

– Спокойной ночи, друзья, – искренне сказал я, отстегивая наручники. Давно заметил, что драка, честная и не обидная, сближает противников.

Визиты розданы, теперь можно заняться делом: познакомиться и пролистать «маршрутку» с женским экипажем. Сюрпризы на «свехсвете» нежелательны крайне. Малейшее отклонение, и, глазом моргнуть не успеешь, корабли окажутся в разных галактиках.

Я оседлал гравипед (название честно объясняет способ передвижения, – «нога» и «тяжесть»; чем сильнее давишь на педали, тем быстрее едешь,) и помчался в космический городок. Конечно, можно быстрее добраться на электроплане или атомолете, но жадность земных олигархов так взвинтила цены на энергоносители, что и космолетчику с не хилой зарплатой приходится «крутить педали».