И эта мhра животного или птицы (которая в некоторой дополнительной “мhре” ещё учитывает жизненный опыт убиенной будущей пищи) поглощается и тоже в некоторой м h ре усваивается в организме человека — оставаясь как информационно-алгоритмическое обеспечение поведения и мыследеятельности индивида, поглотившего мясо зверя, записанной на его биополя и отражённой в его психике.
Скорее всего на ранних стадиях зарождения тотемизма (весьма полезного для людей первобытного строя)[19] поеданием тотемного зверя (либо птицы, в отдельных случаях — культовые растения) люди рода-тотема формировали устойчивый стереотип их будущих «взаимоотношений» с этими животными либо птицами. Если понимать это буквально, то древние люди пытались настолько глубоко изучить повадки и “хитрости” зверя либо птицы, что с помощью поедания их мяса (особенно сырого, с кровью) частично входили в жизненную “роль” животного или птицы, что им было необходимо для удачной охоты и защиты от последних. То есть, первобытные люди пропускали через себя информацию животного либо птицы, лучше осваивая таким образом все необходимые стереотипы и навыки поведения. Впоследствии эти животные стереотипы прочно вошли в генетику родов.
Как только роды-племена “переработали” информацию практически всех живущих около них животных и птиц, создав для себя практически безошибочные стереотипы их поведения, которые вошли в генетику людей и были надёжно «учтены» (переработаны) для будущих удач на охоте и в прочих житейских вещах, надобность в торжественном поедании тотемного животного отпала. Мало того, начался период строжайших запретов (табу) на поедание «тотема».
В этот период скорее всего одновременно начались частые стычки между близживущими племенами за лучшие охотничьи угодья, за урожайные угодья, за более пригодное жильё. Считалось, что тотем сильнее, если животное, взятое как символ тотема самое сильное в лесу. Поэтому поедание своего тотемного животного стало под строжайшим табу, а само животное было возведено в ранг «высшей сверхъестественной силы» — надёжного духовного хранителя тотема. На всех остальных животных (и в первую очередь на животных враждующего тотема) — запрета на поедание не было: наоборот, зачастую считалось большим успехом убить и съесть животное враждебного племени тотема.
Именно поэтому с глубокой древности (от момента перехода к родовому строю) в тотемизме считается, что то или иное животное (реже — птица) является прародителем того или иного первобытного рода или племени. Ведь история этого рода или племени такова, что из предания все знают: «тотемное животное на протяжении не одной сотни лет заботливо охраняло от холода, голода и болезней, от врагов и других напастей». Поэтому люди и привязывали к тотемному животному всё лучшее в своей жизни и жизни своих предков.
Так издревле формировался достаточно устойчивый эгрегор родового тотема, который обозначался названием тотемного животного. В этом эгрегоре имелась вся информация о всех членах тотема (рода, племени). Этот эгрегор содержал всю необходимую для тотема управленческую информацию из прошлого опыта орды-рода-племени, сохранённую и переданную через множество поколений благодаря особой концентрации этой информации в одном эгрегоре (либо нескольких эгрегорах, но взаимодействующих между собой по принципу компьютеров, объединённых в сеть с равными «правами доступа») и передачи её «по наследству» под единой вывеской тотема — передача духовного наследия из поколения в поколение. То есть тотемная вывеска (название животного или птицы) была для рода-племени своеобразным «паролем-входом» в общий для рода-племени информационно-алгоритмический блок, которым могли пользоваться все члены рода-племени — каждый согласно своим способностям. Последнее означает, что кроме общего «пароля-входа» в общий эгрегор-тотем существовало ещё множество частных паролей входов за конкретной информацией, пользуясь которой члены рода-племени каждый по-своему объединяли свои усилия для дальнейшей совместной бескризисной жизни.
Остаётся сделать вывод, что древние люди уже на стадии родо-племенного строя учились азам управления с помощью эгрегориально-матричной магии, объединяя свои усилия перед внешней стихией, набегами врагов и преодолевая внутренние противоречия с помощью объединения усилий под опекой созданного ими же «бога-тотема-эгрегора». Ясно что этот эгрегор был создан по общим закономерностям духовной жизни, данным всем людям Свыше. То есть, этот эгрегор “учитывал” не только внутриродовой управленческий опыт предыдущих поколений, но и некоторые общие закономерности бытия, которые наблюдали предки (как то элементы астрономии, природные стихии, особенности земледелия и пр.), и которые стали доступны их психике, но были закодированы в эгрегоре согласно системе кодирования тотема.
Просто на ранних стадиях развития первобытные люди пользуясь непосредственной близостью к ним животных и птиц, которые казались им ловчее и быстрее их самих, кодировали сверхъестественные явления их именами и приписывали сверхъестественным силам навыки животных и птиц. Так первичная управленческая информация, которая на первых этапах развития практически не выходила своей сферой охвата за рамки интересов рода-тотема, стала осваиваться всеми членами тотема в объединении их духовных усилий. Так духовно объединялся первобытный коллектив. Так была создана одна из первых достаточно эффективных для того времени осознаваемых моделей религии — связь со сверхъестественной силой, которой было дано определённое название и которой были присущи определённые возможности. И эти возможности — как видели и ощущали все члены тотема — намного превосходили возможности одного или нескольких людей.[20]
Это так, поскольку мощность воздействия (как информационно-алгоритмическая, так и энергетическая) эгрегора, который является продуктом всей предыдущей и настоящей мыследеятельности коллектива единомышленников — намного превосходит возможности одного или нескольких людей. К тому же в первобытном обществе из рода-тотема как правило не выделялись особо одарённые в духовном плане люди: это произошло уже на стадии появления шаманизма. А в условиях зарождения и развития тотемизма люди, конечно же от рождения имели разные возможности общения с тотемными «духами» — разные способности пользования общей эгрегориальной информацией — но явного расслоения по этим способностям ещё не было. Поэтому все члены рода-тотема имели равные права на любую информацию, ставшую доступной из тотемного эгрегора, этой информацией делились со всеми, вне зависимости от того, кто её получил от тотемных «духов».
Также надо учесть, что вне зависимости от названия тотема, все племена на этой стадии развития, которые проживали в единой климатической и географической нише имели примерно одинаковое развитие на уровне тотемно-эгрегориальной магии. Поэтому в разных тотемах-родах была наработана в принципе одна и та же управленческая информация, которая напрямую была недоступна «чужакам» лишь из-за того, что закодирована она была в символике своего тотема. И у каждого тотема была своя «система охраны» родовой информации с помощью своей оригинальной кодировки — которая соответствовала системе символов, сложившейся вокруг имени тотемного животного.
В то же время, информационно-алгоритмические возможности каждого рода-тотема отличались от соседей хотя бы тем, что каждый род-тотем стремился подражать и почитал своего животного (или птицу). А Свыше каждому биологическому виду даны свои преимущества и недостатки. Род-тотем же старался брать для себя лишь достоинства своего животного (или птицы). А для борьбы с окружением изучал недостатки чужого тотемного животного (или птицы). Проектируя на себя достоинства своего тотема и учитывая в борьбе с соседями недостатки их животного-тотема, каждый род-племя накапливал в своём эгрегоре особую информацию, которой могло не иметься у соседей. К тому же на этих особенностях сказывались и разница в условиях обитания, древность тотема, количество людей тотема и прочие отличия. При этом надо всегда помнить, что тотемная символика это всего-навсего средство кодирование важнейшей управленческой информации, которое было выбрано на этапе перехода от орд к родо-племенному строю.
Одновременно с этим было множество общей информации, которая имелась в подавляющем большинстве тотемных эгрегоров. Мало того, в силу объективности информации, все эти тотемные эгрегоры восходили к общеродовым и общевидовым человеческим эгрегорам, где их сопряжённые фрагменты взаимодействовали между собой, автоматически обмениваясь информацией вне зависимости от того как она была закодирована благодаря тому, что люди разных племён-тотемов могли входить в сопряжённые (информационно одинаковые) фрагменты своих эгрегоров, в результате чего они вполне могли попадать и в эти же фрагменты чужих эгрегоров, даже не имея оригинальных паролей доступа чужого тотема. А через сопряжённые фрагменты чужих эгрегоров, вломившись туда, можно было попасть и на несвойственную своему тотему-эгрегору информацию. Ту информацию, которая уже была к этому времени в чужом тотеме-эгрегоре.
