Что-то острое и холодное упиралось в горло. Тяжкий рокот сотрясал комнату, и рты чудищ карикатурно искривлялись, словно у рыб, выброшенных на берег.
Он поднял невероятно тяжелую правую руку и еще несколько лезвий уперлось в него. Ощущая во рту привкус крови, Гевиар протянул кристалл, испачканный в его крови.
Все вокруг поплыло. Лица сместились, черты сдвинулись и стали знакомы. Трое его коллег стояли вокруг. Множество незнакомого народу виднелось за ними. Пахло гарью и чем-то тошнотворным.
Форгаст поднес индикатор к кристаллу и все пять огоньков креста тревожно замигали.
Потом было две фразы.
— Он нас узнал. В больницу его, быстро.
И вторая.
— Найдите мне того, кто проверял его. Голову оторву.
Две веточки бессмертника стояли в изящном хрустальном бокале перед его глазами.
Что-то шелестело над головой.
Когда зрение вернулось, Гевиар увидел мохнатую ночную бабочку, что билась о стекло. Он был в крохотной больничной палате, с идеально белыми стенами и высоким потолком. Матовое стекло в двери было почти непроницаемым.
Голова слегка болела, но в целом он чувствовал себя превосходно.
Отбросив одеяло, он попытался сесть и тотчас же рухнул назад. Дверь открылась и двое врачей — один Человек, другой — какая-то высокая рептилия, вошли в его комнату.
— Не двигайтесь, — произнесла рептилия, забавно растягивая шипящие. Массивный знак, висевший у нее на шее, качнулся и солнечные зайчики, отраженные его гранями, впились в глаза Гевиара. Тот зажмурился.
— Кто вы? — спросил человек, усаживаясь перед кроватью и пододвигая другой стул рептилии.
— Гевиар Линорн, район Мостов, вторая улица четыре…
Врачи переглянулись.
— Кроме кристалла, не подбирали ли вы чего-нибудь еще? — требовательно спросила рептилия, наклоняясь ближе. — Вы подверглись огромной опасности, но, возможно, все еще не избежали ее. Вспоминайте, Гевиар.
Он начал вспоминать.
Так прошло несколько часов. Человек несколько раз пытался закончить беседу, но отделаться от настойчивой рептилии было труднее. В конце концов они ушли.
Тут же пришли Форгаст, Блетталон и Мондер. Эльф выглядел безучастным
— только в глазах скрывалась улыбка. Остальные двое широко улыбались.
— Мы ненадолго, — сказал Форгаст, присаживаясь. — Тебе полагается премия от местного правителя и всеобщая благодарность. Если бы ты не наступил на то скопление заразы, то в ближайшем будущем нам всем было бы не до смеха. Так что гордись, ты спас несколько тысяч человек.
Гевиар попытался улыбнуться и это ему почти удалось.
— Твой дом пришлось… э-э-э… обеззаразить, — сказал Форгаст извиняющимся тоном. — Не переживай, князь все это компенсирует. Он уже намерен начать расследование этого небольшого безобразия и… Кого ты там увидел?
— Эвлера, — негромко произнес Гевиар и попытался сесть. Девушка шла по дорожке ко входу, но его заметить, видимо, не могла. Он поднял руку и помахал ей…
Послышался какой-то шум, словно кто-то чуть не упал со стула.
Медный гул ударил в уши. На лице Форгаста Гевиар увидел гримасу отвращения. Что со мной? — подумал он в смятении и проследил за взглядом своего начальника. Тот смотрел на веточки бессмертника. Они съеживались на глазах, чернели, осыпаясь дурно пахнущим порошком. Вода в бокале стала неприятно-зеленоватого оттенка.
Сверху тихо шлепнулась бабочка и осыпалась горсткой праха. Серый туман начал просачиваться сквозь щели рамы.
— Блетталон, не впускай ее! — крикнул Форгаст, извлекая из кармана серебряную цепь. Не обращая внимания на протесты Гевиара, он сшиб того обратно на кровать и профессионально быстро привязал к ней цепью. — Мондер, срочно эвакуируйте больницу.
И, уже сквозь туман в глазах:
— Одну Печать мы все же не разглядели.
Их было шестеро. Человек, Эльф, снова Человек, две рептилии, похожие на ту, из больницы, и еще одна — совсем низенькая.
Они осматривали Гевиара несколько часов, проводили массу каких-то испытаний, проверяли, проверяли, проверяли. Ничего не нашли.
Гевиар не знал, где он находится. Ему не говорили, а он не спрашивал. Не спрашивал, что с Эвлерой, поскольку боялся услышать ответ.
В конце концов в комнатку — в общем, неплохо обставленную тюремную камеру — вошли двое. Форгаст и рослый, бородатый незнакомец.
— Кельир, — представился незнакомец густым басом. — Я начальник местной бригады Чистильщиков. Буду рад работать с вами, если согласитесь.
Гевиар вопросительно взглянул на Форгаста. Тому, видно, было что сказать, но очень не хотелось говорить.
— Ты глубоко под землей, Гевиар, — произнес он, наконец. — Для безопасности, твоей и всех остальных. Несчастный случай. Искренне сожалею.
— Эвлера? — тихо произнес Гевиар.
— Об этом не может быть и речи, — крохотная рептилия, одна из шести, появилась из-за спины Форгаста. Гевиар ощутил слабый запах фиалок. — Если вы с ней когда-нибудь встретитесь, тогда ни вас двоих, ни тех, кто будет поблизости, ничто не спасет. Мы бессильны снять это проклятие.
Гевиар сел и закрыл лицо ладонями.
Он долго сидел так, затем поднялся вновь. В зеркале на двери увидел собственное отражение. Осунувшееся лицо, часть волос стала снежно-белой, часть осталась черными. Кожа побледнела, словно у альбиноса.
— Никогда? — спросил он глухо. Надежда не желала умирать. Слишком многое уже успело умереть.
Рептилия покачала головой.
— Пока вы испытываете чувства друг по отношению к другу… Словом, никогда.
— Я еще появлюсь, — Форгаст распрощался с ним, крепко пожал руку и удалился. Кельир остался, и взгляд его мрачнел все больше.
— Я оставлю средство связи, — он положил на стол небольшой шарик. — Надумаете работать — мы будем рады. Нет — так нет. Боюсь только, что вам все равно придется проторчать здесь очень долго… так что подумайте.
И тоже удалился. Рептилия осмотрела Гевиара (достаточно бесцеремонно, подумалось ему), оставила какие-то снадобья и покинула комнатку.
Послышался звук запираемой двери.
Спустя восемнадцать дней он вызвал Кельира и сказал, что согласен.
