Читаем без скачивания Ломоносов в русской культуре - Дмитрий Ивинский

Профессор богословия, протоиерей Н. И. Боголюбский: «Дивен Бог во святых своих»… Дивен Бог и в великих, мудрых мужах, носителях творческой силы разума, светилах науки, искусства, культуры! Самая способность человека мыслить, исследовать, творить заложена в нас в акте первого творения. Мудрость человеческая, по существу своему, есть чудное отображение премудрости Бога-Творца. «У Него мудрость и сила»… «Он дает мудрость мудрым». Явление в человечестве необыкновенных мудрецов – гениев, вождей, пророков – это, несомненно, особенный и чрезвычайно редкий дар Провидения. Считать его просто лишь продуктом естественных, исторических факторов нет достаточных оснований: столько же оно бывает подготовлено, неожиданно, сколько и существенно важно для развития народного сознания и общечеловеческого прогресса. Природа, производя гения, <…> делает необъяснимый скачок в эволюции, творит своего рода чудо. Божественная печать рельефно выражается в человеческих гениях – самородках, в их мыслях, речах и подвигах: так у них все необыкновенно среди окружающих их жизнь условий: так высоко они стоят над своими современниками и так мало понимаются ими: так далеко вперед провидят они, намечая новые пути для научных исследований и освещая для потомков новые горизонты. Силе и глубине гениального творчества приходится изумляться иногда чрез значительное расстояние времени. Полнота и разнообразие духовных интересов; ясность и прозорливость ума: широта замыслов и смелость в выводах; наконец, неутомимость энергии: все это положительно приводит в недоумение даже отдаленных потомков и невольно вызывает чувство благоговения к Тому, Кто так щедро одарил человека, сотворив его «по своему образу и подобию». Московский университет глубоко чтит Ломоносова и как отца нашей русской науки, и как одного из ближайших виновников своего основания. Россия вся знает его как отца нашей науки, и как одного из ближайших виновников своего основания. Россия вся знает его как великого своего гражданина, отдавшего весь свой гений и все силы подвигам на ее преуспеяние и на приобщение к всемирной культуре, умершего со светлыми мечтами о ее будущем духовном <…> величии. И сама Церковь присоединяется к общему торжеству своим молитвенным воспоминанием о приснопамятном юбиляре как об одном из славных питомцев своей школы, двигателе духовного просвещения и незабвенном певце величия Божия» (Празднование 1912, 1—3).

Соборный протоиерей Иаков М. Ключарев: «Не погрешительно можно сказать, что благодать Божия особенным образом начала действовать на него Ломоносова и управлять его волею и движениями сердца во благое, еще с ранних лет его возраста. <…> Выучившись начальной грамоте, под руководством церковнослужителя здешнего храма, он пламенел сердечным жаром получить большее себе образование, и это желание, по действию благодати Божией, указало ему искать жизни для своего духа и сердца не в доме родительском и не посреде современной невежественной молодежи, но там, откуда по внутреннему движению своего сердца, управляемого самим Богом, чаял он себе восприять свет истинной мудрости, которая, по слову Св. писания, удобно видится от любящих ее, и обретается ищущими ее. (Притч. Сол. гл. 6. ст. 12). <…> В жребии Г. Ломоносова явно видим выполнение всего того, что предопределено от Господа для мудрых – ходящих в святом законе Его. Издревле сказано в Св. писании так: муж премудр люди своя научит и плоды разума его верны. Муж премудр исполнится благословения, и ублажают его вси зрящии. (Прем. Сирах. гл. 37. ст. 26, 27; гл. 39. ст. 11, 12, 13). Восхвалят разум его мнози и до века не погибнет. Не отыдет память его, но имя его поживет в роды родов. Премудрость его поведят языцы и хвалу его исповесть церковь. Премудрый в своих людях наследит веру, и имя его живо будет ввек. Блажен муж, иже в разуме своем поучается святым и в премудрости умрет (гл. 37. ст. 29; гл. 14. ст. 21)» (Празднование 1865, 13—14, 18).

Весь жизненный путь Ломоносова отмечен особым чувством причастности к Создателю; основные мотивы – благоговение, молитва, упование, благочестие, высшее предназначение, истинная мудрость, спасение, слава Божия. См. напр.: «Еще в детстве, как только услышит, бывало, благовест, тотчас, осенив себя крестным знамением, идет в церковь. В храме Божием отроческий взор его умиленно возносился к св. иконам, и юная душа исполнялась благоговения, которое выражалось низкими поклонами и довольно внятным произношением слов божественной службы. В церкви он также пел вместе с дьячком и читал, что ему было позволено, и для этого обыкновенно становился на клиросе. Самыми торжественными были для него минуты, когда он, еще ребенок, взяв в руки большую книгу, выходил с нею на середину церкви, останавливался за амвоном, и читал Апостол» (Новаковский 1858, 1—2). Тот же автор о другом эпизоде биографии Ломоносова: «Настала ночь. Приезжие легли отдохнуть. Еще на заре, когда все спали, Михайло стоял уже на коленях и горько плакал. Против рыбных рядов стояла Спасская башня, на которой увидел он образ Спасителя. К нему было обращено лицо его, к нему возвел он руки, к нему возносилась мысль его, его душа. Он беседовал в молитве с Богом и взывал о помощи» (Новаковский 1858, 18). Третий судьбоносный эпизод: «Соображая <…> неблагоприятные для себя обстоятельства, Ломоносов повторял только: «не жениться – жениться, не жениться – жениться», пока наконец сердце завопило: «жениться, жениться, жениться!» Он слишком понадеялся на свое трудолюбие с самою живою верою в Бога, и обвенчался с Христиною. Как прежде, Бог и теперь не оставил его; но допустил испытать горькие следствия такой несвоевременной женитьбы» (Новаковский 1858, 39). Особое значение придается смерти Ломоносова, с которой обычно ассоциируется мотив исполнения миссии, назначенной ему свыше; ср., напр., заключительный монолог Ломоносова в пьесе Н. А. Полевого: «Теперь жалею, что не могу прожить еще многих лет – не для себя, но для чести России, для славы Великой Царицы!… Что не могу совершить всего, что хотел я совершить на пользу, честь и величие отечества <…>! Но человек преходит, а прекрасное и великое не прейдут! <…> Прочь робкое сомнение: я исполнил долг свой! Я не сокрыл таланта, данного мне Тобою, Податель мудрости, и – русский народ не забудет бедного рыбака холмогорского!… Не забудут Ломоносова! / (Общий клик: Не забудут Ломоносова <…>)» (Полевой 1843, 312).

Любовь Ломоносова к Богу и к Церкви – первопричина его успеха и образец для потомков: «Премудрость Ломоносова истинная, светлая, неувядаемая; он не зарыл свой, данный ему от Бога, талант, но неусыпным и неутомимым трудолюбием умножил сугубо. – Несомненно, что Бог Духом Своим Святым вдохнул ему дарования и к славе своей, к прославлению отечества нашего России и к чести северной страны нашей» (из речи архангельского епископа Георгия Ящуржинского) при открытии памятника Ломоносову в Архангельске 25 июля 1832 г.; цит. по: Ермилов 1889, 186). Этот памятник должен был «свидетельствовать потомству о заслугах Ломоносова, оказанных русскому просвещению, и с другой стороны напоминал бы северянам о том, что труд и стремление к образованию всегда выведут человека на истинную дорогу и будут почтены не только современниками, но и благодарными потомками» (Ермилов 1889, 175). Вместе с тем памятник не только свидетельствует, но и назидает: вот еще выдержка из речи епископа Георгия: «Родители и чада! Взирайте часто и внимательно на памятник его. Он скитался и искал премудрости в Москве. Там пред Чудовым монастырем, в прискорбии сердца, на коленях, со слезами умолял Бога, источника премудрости, да откроет ему путь и направит стопы его к достижению просвещения11. Ныне Монаршая премудрость взыскует к себе чад своих. Рассмотрите прилежно изображение Ломоносова: очи его к небесам, рука его простертая указует вам и чадам вашим храм Божий и святилище наук. Внимайте себе и чадам вашим. Прославьте в сих Господа и докажите, что вы достойны Высочайшей о чадах ваших заботливости. К вам, юноши, наиболее сие относится. Движимые похвальным и благородным усердием ознаменовать достоинства Ломоносова посильными доброхотными приношениями, воздвигли возможный памятник тому, которым отличается и славится страна сия, бывшая ему колыбелью, в которой и вы взлелеяны. Вы же украсите оный охотою, прилежанием и рвением к наукам и возвеличите оный подражанием Ломоносову и соревнованием его всемерному и чрезвычайному усилию и блистательным успехам в просвещении. Таковое украшение и таковое ваше почтение для него долговечнее меди, блистательнее золота и драгоценнее отличнейших алмазов» (Ермилов 1889, 186)12.

С любовью к Церкви и связанному с ней непосредственно культурному пространству связаны мотивы бескорыстной помощи, переписывания книг, поездок в монастыри: «Родную церковь любил с беззаветною преданностию: пел в ней, читал, молился, исполнял все пономарские дела, переписывал для храма Божия богослужебные книги, помогал своим знанием грамоты в церковном письмоводстве, о чем довольно наглядно напоминают переписанный им часослов, подписанный контракт на церковно-арендную землю, хранимые в Архангельском городском музее. <…> Сверх всего данного, духовную пищу к широкому развитию Ломоносова доставляла близость холмогорской архиепископской кафедры. Тогда на высоте духовного управления были знаменитые лица, и из уст архиепископов Михаил Васильевич часто слышал и в Соборной церкви, и даже в родном своем храме новую изустную речь, видел торжественные действа, мистерии, диспуты, учреждаемые архиепископами и их учеными сотрудниками из руководителей славяно-латинской школы. В дополнение этому источником разнообразных духовно-религиозных впечатлений были и монастыри, которыми родина Ломоносова наполнялась во множестве пунктов. Урочные богомолья, отдельные, путешествия по монастырям здесь не отнимали времени и не составляли труда; их любили холмогорцы и теперь они не отказываются путешествовать в обители даже очень отдаленные» (Ломоносовский сборник 1911 а, 20—21, 24).