Один из немногих друзей, знавших его еще до войны, вспоминал: «Постройка „Сталь-7“ продвигалась медленно. После ареста Бартини нас без конца таскали к следователю: срыв всех сроков — единственная правда из того, что „вешали“ на Роберта. И чекисты сильно на это давили. Что скрывать — были дни, недели и месяцы даже, когда Бартини необъяснимо охладевал к „семерке“. „Выпрягался“. Одно время пропадал у ракетчиков. Потом до одури что-то считал. Однажды ночью пришлось разыскивать его — срочно вызывали в наркомат. Нашел… в обсерватории! Я даже число запомнил — 19 июля. Сириус мне показал — эта звезда у древних египтян именно в тот день всходила, точнехонько к разливу Нила! Несколько раз, бывало, мы вместе шли пешком через центр — Роберт еле успевал раскланиваться со знакомыми: „писатель…“, „академик такой-то…“, „художник…“. Нет, фамилий сейчас не помню, но однажды возле ГУМа он поздоровался с красивой женщиной. Когда отошли подальше, Бартини сказал: „Жена начальника военной разведки“. Он знал много интересных вещей и мог поддержать разговор на любую тему. Спорить не любил. Да и невозможно с ним было спорить. В ту ночь, когда мы из обсерватории ехали, Бартини рассказывал про страну Сириат. Уже после смерти Роберта я полез в энциклопедию: нет такой! Сирия есть — а Сириата нет и не было. Странно… Помню только, что к звезде эта страна какое-то отношение имела…»
…Похоже, что Бартини и сам «имел отношение» буквально ко всему. Его видели в приемной Хрущева, за кулисами МХАТа, на «оттепельных» выставках, в лабораториях и на полигонах. И что-то неуловимо сдвигалось в жизни — там, где проходил этот невысокий сероглазый человек, красиво стареющий патриций с железными мускулами и громадным лбом. Изысканный аромат тайны тянулся за ним, как шлейф дорогих духов, дразня романтичных коллег и внештатных сотрудников компетентных органов. Даже писатели мемуаров — народ крепкий и бывалый — попав в гравитационное поле «красного барона», вдруг обнаруживали, что пишут уже не про себя, а про свои встречи с Бартини. Биографы-добровольцы подступали с вопросами — видимо, это мешало. Бартини отчаянно импровизировал — так самолет, уклоняясь от ракет, разбрасывает сияющие гирлянды тепловых ловушек.
Кто же он — настоящий?..
Его идеи шокировали физиков-теоретиков в 50–60-х годах. Бартини предложил и математически просчитал «достаточно безумную» модель Вселенной — трехмерное пространство в трехмерном времени. Он рисовал фантастические картины, прекрасно играл на фортепьяно, писал стихи и киноповесть, в которой есть некоторые труднообъяснимые места. Знал семь языков, еще на двух — читал. «Одной капли чернил достаточно, чтобы возбудить мысль миллионов людей!» — Бартини не раз повторял эту знаменитую фразу сэра Байрона.
«Типичный прогрессор! — полушутя-полусерьезно уверял один таганрогский знакомый Бартини, большой почитатель Стругацких, — Все, кто рассказывают или пишут про Бартини, отмечают его единственный галстук, который он носил, очень свободно повязывая. А на галстуке — обязательно зажим с каким-то блестящим камушком. Этот же камушек был у него на кашне — если надевалось пальто. Помните, в „Трудно быть богом“ прогрессор Антон-Румата носил телекамеру в виде золотого обруча с блестящим камнем?..»
…Перед самой смертью «консультант по отдельным вопросам» просил у Минавиапрома двух молодых физиков. В штат. «Есть идеи — надо передать».
Не дали…
ГЛАВА V
В 1923 году, уезжая в Советскую Россию, Роберто Бартини поклялся «сделать все для того, чтобы красные самолеты летали быстрее черных». В этой клятве — установка на скорость. Максимум пространства, втиснутого в единицу времени. Перебежки пехотинца, сверхзвуковой бросок у земли современного бомбардировщика, пологая траектория новейшей баллистической ракеты — выживание через скорость. В военном деле скорость передвижения всегда была неким суррогатом невидимости. Если невидимость обеспечивалась другим способом, скорость теряла значение: американскую «радионевидимку» «Стелс» легко обгонит обычный пассажирский «Боинг»!
Замена невидимости на скорость основана на чистой физиологии: реакция человека на быстропротекающие процессы ограничена. Пример «физиологической» невидимости — когда лопасти пропеллера при определенном числе оборотов сливаются в прозрачный круг. Но это требует от объекта движения с огромным ускорением. Разумеется, можно пофантазировать: секрет «невидимки» — некий аппарат для локальной нейтрализации перегрузок. В общем, нечто антигравитационное… Если компенсировать разрушительную силу вибрации, проблема решается просто: массивный эксцентрик на валу мотора! Пилот прибавляет обороты («…одновременно с нарастанием оборотов стал исчезать…») — и легкий самолетик трясется, как в «пляске святого Витта». Глаз наблюдателя «отказывается» работать в таком режиме — и самолет словно «истаивает, растворяется в воздухе». Значительно усилит эффект зеркальная обшивка самолета. Не на этом ли принципе «работают» НЛО? Иногда «тарелки» выделывают такие пируэты, от которых любая земная конструкция рассыпалась бы в пыль!
…Или Бартини линзообразно искривил пространство, создав видимость абсолютной прозрачности? Совершенная фантастика, особенно приняв во внимание энергетику, потребную для такого дела!
Есть и другой путь — заставить отраженный от самолета свет изменить свои характеристики, максимально приближаясь к цвету фона. Опыты сэра Рэлея подсказали простейший вариант такого устройства. Но оно «не работает» на закате и восходе, на фоне облаков и ночью, когда белый крестик обреченной машины мечется в цепких пальцах прожекторов. Нужен был самолет-хамелеон, меняющий свой цвет автоматически. Так, как это делают НЛО — по гипотезе члена-корреспондента АН Белоруссии А. Вейника. Он убежден, что эффект исчезновения и появления «тарелок», как и многие другие «АЯ-фокусы» — это действие хронального излучения, изменяющего характеристики отраженного от НЛО света.
…Возможно, эта задача не имеет решения. Или число ключей бесконечно — но нет и никогда не было замка…
В отличие от И. Вишнякова, В. Шавров описывает эффект невидимости менее «потусторонне»: «Самолет в воздухе быстро исчезал с глаз наземных наблюдателей. Были проделаны опыты полетов „невидимого самолета“ рядом с У-2 на определенном расстоянии. На кинокадрах не получилось изображение самолета, а на больших расстояниях не видно было даже пятен…» Далее — о том, что плексиглас быстро потускнел и невидимость снизилась…
Странно. Эффект получен, но — «…по окончании испытаний самолет был разобран и работы по нему прекращены. Проектировался, но не был построен специальный „невидимый“ самолет с каркасом из хромированных труб».
И все — из-за потускневшего родоида?!
Бросим на чашу весов последнее, что у нас осталось — космологию Бартини, его теорию шестимерного Мира. Напомним: любой объект, по Бартини, имеет три пространственных измерения и три оси времени. Изменяя высоту времени шестимерного луча, мы тем самым изменим длину волны! Изменив высоту времени (скорость времени) самолета, мы сдвигаем изображение относительно наблюдателя на некоторое время вперед. Самолет исчезнет, а по часам пилота может пройти меньше времени, чем на КП. Совершенно как в известном случае с исчезновением самолета — визуально и на экране радара — над Флоридой.
С легкостью необыкновенной выстраивается захватывающий сюжет: 1938 год, Москва, «Бутырки»… Лежа на нарах с отбитыми почками и покалеченными ногами, Бартини начинает просчитывать математическую модель шестимерного мира. А в тюремном КБ, увлекшись неким побочным эффектом, строит свой «воздушный ниндзя». Тридцать восьмой год — не лучшее время для новоявленного Калиостро. Вакханалия арестов. Московские процессы. Госстрах… «Шапка-невидимка» — подарок сталинской диктатуре, штука, затмевающая оруэлловские ужасы. Весь мир — «под колпаком» Коминтерна. Невидимые «гранмы» спешат к «пылающим континентам». Сотни кораблей-призраков доставляют в укромные бухты орудия и танкетки, листовки и хлеб, а главное — тысячи и тысячи революционеров. Ревет моторами совершенно пустое небо, на головы империалистов сыплются бомбы и парашютисты…
Подобный сценарий — отнюдь не выдумка авторов. К этому готовили Красную Армию. Легендарный генерал Байдуков — тот самый, что летал с Чкаловым в Америку — писал в «Правде» 18 августа 1940 года: «Какое счастье и радость будут выражать взоры тех, кто тут, в Кремлевском дворце, примет последнюю республику в братство народов всего мира! Я ясно представляю: бомбардировщики, разрушающие заводы, железнодорожные узлы, мосты, склады и позиции противника; штурмовики, атакующие ливнями огня колонны войск, артиллерийские позиции; десантные воздушные корабли, высаживающие свои дивизии в глубине расположения противника. Могучий и грозный Воздушный флот Страны Советов вместе с пехотой, артиллеристами, танкистами свято выполнит свой долг и поможет угнетенным народам избавиться от палачей». В общем, «до основанья, а затем…» Что будет затем, Бартини мог просчитать на собственном опыте. Можно только догадываться, как он сумел свернуть опасные разработки.
