не одну, а несколько интерпретаций, относящихся к увиденным им во сне датам.
Если бы Фрейд обратил внимание на свое сопротивление, связанное с интерпретацией даты 1851 года в рассмотренном выше сновидении, то, судя по его любви к истине, он докопался бы до истоков сопротивления и, возможно, вспомнил бы нечто такое, что внесло бы ясность в вопрос об одной из семейных тайн.
То, что не удалось сделать Фрейду, может служить наглядным подтверждением наличия у него в раннем детстве довольно сильных вопрошаний и переживаний. Их отражение в сновидении способствовало лишь отрывочным воспоминаниям, но не преодолению сопротивления по выявлению реального положения вещей, волновавшего ребенка в период его проживания во Фрайберге и сказавшегося на анализе взрослого человека – основателя психоанализа.
Сводные братья Фрейда не могли не знать о втором браке их отца, поскольку к моменту прибытия во Фрайберг вместе с Ребеккой были достаточно взрослыми.
Не могли ли они вести между собой разговоры, из которых маленький Фрейд случайно почерпнул информацию, заставившую напрягать его детский пытливый ум и много лет спустя всплывшую в сновидении в форме даты 1851 года?
Если о смерти Ребекки ничего не известно, то не могло ли оказаться так, что во время пребывания Фрейда в Фрайберге она тоже жила в этом небольшом городке и, возможно, мальчик встречался с ней, не зная того, что несколько лет тому назад она была женой его отца?
Если Ребекка действительно проживала в то время во Фрайберге, то как удалось Якобу Фрейду скрыть тайну своего второго брака от молодой жены, матери их первенца, или же она, как и его дети от первого брака, знала о существовании второй жены ее мужа, но приложила все усилия к тому, чтобы во избежание подрыва авторитета мужа ее собственные дети ничего не знали о семейной тайне?
Разумеется, сегодня эти вопросы остаются без ответа и нет никакого смысла строить различного рода домыслы на сей счет. Единственное, что может иметь смысл, так это не столь уж неправдоподобное допущение о возможных детских переживаниях Фрейда, связанных с семейными тайнами, среди которых второй брак его отца являлся лишь одной из них. Допущение тех детских переживаний основателя психоанализа, которые в процессе его последующего самоанализа и толкования данного сновидения вызвали различного рода ассоциации, скорее уведшие его от истины, нежели подтолкнувшие к ней.
В самом деле, в сновидении Фрейда его отец вспоминает, что был однажды пьян и его куда-то отвезли. Судя по реакции основателя психоанализа, это полный абсурд. Видимо, он никогда не видел отца пьяным, да и не допускал такое. Поэтому первое, что приходит в голову Фрейду, – заключение, согласно которому в этой сцене нет ничего, что в действительности относилось бы к отцу.
Но, может быть, речь идет не о пьянстве, так как трудно представить пьяным благочестивого еврея, каким был его отец. Скорее речь может идти об отце, совершившем какой-то поступок, вызвавший осуждение в глазах его старших детей, родных и близких.
Второй брак, последовавший сразу же после смерти первой жены? Женитьба на женщине, социальный статус которой вызывал сомнение? Или, быть может, брак с женщиной, не способной к деторождению?
Все это и многое другое могло вызвать неприятие и осуждение «постыдного», «недостойного» поступка Якоба Фрейда. Во всяком случае, можно предположить, что какая-то тайна, связанная с отцом Фрейда, витала в их доме и составляла семейный секрет, тщательно скрываемый от посторонних глаз.
Если речь действительно идет о совершенном Якобом Фрейдом недостойном поступке, то тогда становится понятным один из элементов сновидения, увиденный основателем психоанализа несколько десятилетий спустя и касающийся получения извещения от общинного совета родного города с требованием внести плату за содержание в госпитале в 1851 году.
Интерпретация данного элемента сновидения сводится Фрейдом к подмене его отца другим человеком, а именно коллегой основателя психоанализа, который принял на себя обязанности своего отца, неспособного больше их исполнять (плата за содержание в госпитале).
Но можно на это посмотреть иначе. Якобу Фрейду пришлось расплачиваться за совершенный неблаговидный поступок. Расплата в форме угрызений совести довлела над ним долгое время, если не всю жизнь.
Допустим, что это так. Тогда, не зная семейной тайны, но смутно догадываясь (не обязательно в раннем детстве, скорее в период самоанализа) о каком-то неблаговидном поступке отца, совершенном до рождения Фрейда, основатель психоанализа принял на себя часть вины, за которую, как верный сын, он должен расплачиваться.
Во-первых, он мог испытать чувство недовольства от того, что отец ушел из жизни и переложил плату за совершенный им поступок на него.
Во-вторых, как любящий сын, он действительно мог взвалить на себя груз ответственности, считая, что необходимо оплачивать долги отца.
Как в том, так и в другом случае пробуждается непонятное для Фрейда чувство вины, поскольку все эти невидимые процессы совершаются в глубине его психики и не всплывают на поверхность сознания.
Осуществленный Фрейдом анализ сновидения свидетельствует о том, что внутренняя цензура или сопротивление помешали ему докопаться до истины. Тем не менее вызванные данным сновидением воспоминания и переживания не исчезли бесследно. Не исключено, что через некоторое время именно они сказались на формировании его психоаналитических представлений о вине, неврозах и взаимоотношениях между ними.
Типичным примером в этом отношении может служить работа Фрейда «Некоторые типы характера из психоаналитической практики» (1916), где развиваются его идеи о силах совести и вине. Осмысление бессознательных процессов, непосредственно связанных с совестью и виной, осуществляется им не столько на историях болезни, сколько на художественных образах, созданных, как он говорил, «великими писателями-сердцеедами».
В частности, он обращается к анализу некоторых сюжетов, взятых из «Леди Макбет» Шекспира и «Росмерхольд» Ибсена. Последнее художественное произведение, написанное Ибсеном в 1886 году, особенно примечательно в том отношении, что в нем главная героиня носит имя Ребекки.
Судя по всему, данное произведение Ибсена заинтересовало Фрейда потому, что оно образно иллюстрирует, как и каким образом у человека, достигшего поставленных им целей и ради этого подтолкнувшего другого человека к самоубийству, в момент триумфа пробуждается совесть, возникает чувство вины и он отказывается от того, что, казалось бы, ведет его к счастью.
Но почему именно это произведение было выбрано им в качестве иллюстративного материала для его психоаналитических идей? Может быть, потому, что, помимо всего прочего, в нем затронуты сюжеты и действующие лица, вновь всколыхнувшие переживания Фрейда, имевшие место в первые годы жизни и в период самоанализа?
Полагаю, что это вполне допустимо, поскольку в этом художественном произведении содержатся детали, способные вызвать необходимые для анализа ассоциации. Кроме того, обсуждаемая Фрейдом проблематика
