Относительно же упования на Бога к тому, что я сказал уже в третьей главе, прибавь еще следующее: знай притом, что ничего нет легче и удобнее для Бога, как сделать так, чтобы ты победил врагов своих, будь их немного или много, будь они старые и сильные или будь новые и малосильные. Однако ж на все у Него свое время и свой порядок. Поэтому, пусть иная душа чрезмерно обременена грехами, пусть она повинна во всех преступлениях мира, пусть осквернена так, как только может кто вообразить, и пусть она притом, сколько хотела и сколько могла, употребляла всякое средство и всякий подвиг, чтобы отстать от греха и обратиться на путь добра, но никак не могла установиться ни в чем достодолжном, даже самом малом, а напротив, еще глубже погружалась в зло – пусть она такая; при всем том, однако ж, отнюдь не должно ей ослабевать в уповании на Бога и отступать от Него, не должно ей оставлять ни орудий, ни подвигов своих духовных, но должно бороться и бороться с собой и с врагами со всем мужеством и неутомимостью. Знай, что в этой невидимой брани только тот не теряет, кто не перестает бороться и уповать на Бога, помощь Которого никогда не отступает от борющихся в Его полках, хотя иной раз Он и попускает получать им раны. Потому борись каждый, не уступая, что в этом неотступном борении все дело. У Бога же всегда готовы и врачевство поражаемым от врагов, и помощь на поражение их, которые в должное время и подает Он борцам Своим, ищущим Его и имеющим твердую на Него надежду; в час, когда не ожидают, увидят они, как исчезают гордые враги их, как написано: перестали сражаться сильные Вавилонские (Иер. 51, 30).
Глава седьмая
О том, как надлежит нам упражнять свой ум, чтобы он не недуговал неведением
Если неверие себе и упование на Бога, столь необходимые в нашей духовной брани, останутся в нас одни, то мы не только не получим победы, а напротив, низринемся в еще большее зло. Потому вместе с ними и при них надлежит нам вести и особого рода делания, или обучительные упражнения духовные.
В числе этих упражнений на первом месте должны стоять упражнения ума и воли.
Ум надлежит избавить и хранить от неведения, столь ему враждебного, так как оно, омрачая его, не дает ему знать истину – собственный его предмет и цель его стремлений. Для этого надо его упражнять, чтоб он был светел и чист и мог хорошо различать, что требуется для нас, чтоб очистить душу от страстей и украсить ее добродетелями.
Такой светлости ума можем мы достигнуть двумя способами: первый, и более необходимый, – молитва, которой надлежит умолять Духа Святого, да благоволит Он излить божественный свет в сердца наши, что, наверное, и сотворит Он, если воистину будем мы искать единого Бога, если искренно будем ревновать о том, чтобы во всем поступать по воле Его и если в каждом деле будем охотно подчинять себя совету опытных духовных отцов наших и ничего не делать без вопрошения их.
Второй способ упражнения ума – постоянное рассматривание вещей и углубление в познание их, чтобы ясно видеть, какие из них хороши и какие плохи; не так, как судят о них чувства и мир, но как судит правый разум и Дух Святой, или истинное слово богодухновенных Писаний, и духоносных отцов, и учителей Церкви. И когда такое рассматривание и углубление будет правое и подобающее, то, несомненно, оно даст нам ясно понять, что мы должны от сердца ни во что вменять и почитать суетным и ложным все, что любит и к чему всячески стремится слепой и развращенный мир. Именно, что чести, удовольствия и богатства мира – это не что иное, как суета и смерть души; что поношения и злохуления, какими преследует нас мир, доставляют истинную нам славу, а его скорби – радость; что прощение нашим врагам и делание им добра – это истинное великодушие, одна из величайших черт богоподобия; что больше являет силы и власти тот, кто презирает мир, чем тот, кто властвует над целым миром; что охотное послушание – действие, более обнаруживающее мужества и твердости духа, чем подчинение себе великих царей и повелевание ими; что смиренное самопознание должно предпочитать всем другим самым высоким познаниям; что победить и умертвить свои недобрые склонности и похотения, как бы они ни были незначительны, больше достойно похвалы, чем взятие многих крепостей, чем разбитие сильных, хорошо вооруженных полчищ, чем даже творение чудес и воскрешение мертвых.
Глава восьмая
О том, почему неправо судим мы о вещах и как стяжать правые о них суждения
Причина, почему неправо судим мы о вещах, о которых было сказано перед этим, та, что не всматриваемся вглубь их, чтобы видеть, что они из себя представляют, а воспринимаем любовь к ним или отвращение тотчас с первого на них взгляда и по их видимости. Это полюбление их или отвращение к ним занимают наш ум и омрачают его; почему он и не может право судить о них, каковы они на самом деле. Итак, брат мой, если желаешь, чтобы такая прелесть не находила места в уме твоем, внимай себе; и когда видишь очами своими или в уме представляешь какую вещь, держи сколько можешь желания свои и не позволяй себе с первого раза ни любовно расположиться к ней, ни возыметь к ней отвращение, но рассматривай ее отрешенно одним умом. В таком случае ум, не омраченный страстью, бывает в своем естестве свободен и чист и имеет возможность познать истину, проникнуть в глубь вещи, где нередко зло укрывается под лживо-привлекательной наружностью и где сокрываемо бывает добро под недоброю видимостью.
Но если у тебя вперед пойдет желание и сразу или возлюбит вещь, или отвратится от нее, то ум твой не сможет уже познать ее, как следует. Ибо такое, предваряющее всякое суждение расположение, или, лучше сказать, эта страсть, войдя внутрь, становится стеной между умом и вещью и, омрачая его, делает то, что он думает о ней по страсти, т. е. иначе, нежели какова она на самом деле, и через это еще более усиливает первоначальное расположение. А оно чем более простирается вперед или чем более возлюбляет и возненавидевает вещь, тем более омрачает ум в отношении к ней и наконец совсем его затемняет. И тогда страсть к той вещи возрастает до крайнего предела, так что она кажется человеку любезной или ненавистной более всякой вещи, когда-либо им любимой или ненавидимой. Таким-то образом бывает, что когда не соблюдается показанное мной правило, т. е. чтобы удерживать желание от возлюбления или от возненавидения вещи прежде обсуждения ее, тогда обе эти силы души, т. е. ум и воля, всегда преуспевают в зле, все более и более погружаясь из тьмы во тьму и от прегрешения в прегрешение.
Итак, блюди себя, возлюбленный, со всем вниманием от любви или отвращения к какой-либо вещи, по страсти, прежде чем успеешь ее хорошо рассмотреть при свете разума и правого слова Божественных Писаний, при свете благодати и молитвы и при помощи рассуждения твоего духовного отца, чтобы не погрешить и не счесть истинно доброго за худое и истинно худого за доброе; как это большей частью случается с такого рода делами, которые сами по себе добры и святы, но по обстоятельствам, именно потому, что совершаемы бывают или не вовремя, или не к месту, или не в должной мере, причиняют немалый вред тем, которые их совершают. И из опыта знаем, каким бедам подвергались некоторые от подобных похвальных и святых дел.
Глава девятая
О хранении ума от бесполезного многоведения и праздной пытливости
Как необходимо, как сказали мы, хранить ум от неведения, так равно необходимо хранить его и от противоположного неведению многоведения и любопытства. Потому что если мы его наполним множеством знаний, представлений и помыслов, не исключая и суетных, непотребных и вредных, то сделаем его бессильным; и он не сможет уже правильно понимать, что пригодно к нашему истинному самоисправлению и совершенству. Поэтому надлежит тебе так себя держать в отношении к знанию о земных вещах, хотя иной раз позволительных, но не необходимых, как бы ты был уже умершим; и собирая всегда ум свой внутрь себя насколько можно сосредоточеннее, оставлять его праздным от мыслей о всех вещах мира.
Сказания о бывшем и новые сведения о бывающем пусть проходят мимо тебя, и все перевороты в мире и царствах да будут для тебя такими, как бы их совсем не было, а когда кто принесет тебе их, отвратись от них и далеко отринь их от своего сердца и воображения. Слушай, что говорит св. Василий: «Да будет тебе горьким вкушением слышание мирских вестей и сотами меда сказание мужей преподобных» (ч. 5, с. 52); внемли и тому, что вещает пророк Давид: поведали мне законопреступники (свои) рассуждения, но это – не закон Твой, Господи (Пс. 118, 85). Возлюби же внимать лишь духовным и небесным вещам и изучать их, и ничего в мире не хотеть знать, кроме Господа Иисуса Христа, и притом распятого (1 Кор. 2, 2), кроме Его жизни и смерти и кроме того, что Он требует от тебя. Действуя так, будешь действовать благоугодно Богу, Который имеет избранными и возлюбленными всех любящих Его и старающихся творить Его волю.
