Вдруг я заметил на песке груду осколков. Это были остатки мидий.
Раковина мидии похожа на большое чёрное семечко. Поэтому груда осколков напоминала кучку мусора, которую оставил после себя любитель подсолнухов. Некоторые обломки раковин были совсем свежие. В них ещё курилась дымком жёлтая кровь моллюска.
Кто намусорил на дне?
Притаившись за камнем, я стал наблюдать.
Некоторое время всё было спокойно.
Потом из-за мохнатого куста осторожно выглянула длинная рыбья морда.
Я не шевелился.
Осмелев, рыба вышла.
Это была великолепная рулена. Жёлто-зелёная, с малиновыми и голубыми полосами.
Она повернулась ко мне боком и, тыча мордой в чащу ульвы, стала что-то выискивать.
Найдя, она ухватила это что-то губами и, мотнув головой, отломила от камня.
Затем отплыла назад. И тут стало видно, что во рту у неё чернеет продолговатая раковина.
Рулена сжала челюсти — крак! — раковина разломилась.
Затем началось непонятное. Рыба выплюнула мидию. Медленно кружась, та пошла на дно.
Лёгкое тело моллюска тонуло медленнее, а осколки раковины — быстрее.
Рулена подхватила мидию. Ещё раз укусила — крак! — и снова выплюнула.
Это она повторяла до тех пор, пока на теле моллюска не осталось ни одного кусочка раковины.
Тогда рулена съела добычу.
Я присмотрелся. Зелёный горб камня был весь покрыт мидиями.
Так вот откуда на дне мусор!
Как всё просто.
Рулена стояла ко мне боком, хорошо освещённая солнцем.
Я поднял камеру и щёлкнул затвором.
КТО ПРЯЧЕТСЯ ЛУЧШЕ ВСЕХ
Морские жители — известные хитрецы.
Мне всегда нравилось, как ловко они прячутся. Но кто же прячется лучше всех?
Вот однажды я и решил это узнать.
Поплыл. Дно подо мной было скалистое. Один за другим проходили камни — чёрные, ноздреватые. К ним кое-где прилепились водоросли.
Плыву, присматриваюсь.
Э, а это чьи глаза там сверкнули?
Ткнул ногой в камни, а оттуда как выскочит мордастый ёрш-скорпена!
Весь в бурых шишечках. Страшный как чёрт! Как будто его самого из этих щербатых камней слепили.
Заскочил ёрш в кучу камней, прижался к ним и снова стал невидим.
Хорошо прячется!
Кручусь я у этой кучи — снова хочу ерша разглядеть.
На камнях — веточки водорослей. Камни — чёрные, с зелёными пятнами, веточки — жёлтые.
Вижу — шевельнулась одна веточка. Прыг! — на новое место перескочила.
Это ещё что за диво?
Подплыл ближе. Никакого дива. Веточка-то не простая, а живая. Растёт не на камне, а на лбу у маленькой рыбки-собачки.
Рыбка — зелёная, пятнистая; веточка — жёлтая.
Легла рыбка на дно. Сама замерла и веточкой перестала шевелить. Поди её сыщи!
«Вот так штука! — думаю. — Эта ещё лучше ерша прячется!»
Вспомнил я её родственницу — кроваво-красную собачку, которая меня научила, как вести себя под водой, — и тихонько поплыл дальше.
Приплыл на отмель.
Песок здесь радостный: жёлтый, лучистый.
Знаю — рыб должно быть много, а никого не вижу.
«Тут, — говорю себе, — наверно, самые главные хитрецы живут!»
Вдруг смотрю — из песка рыбья спина торчит. Вдоль спины тёмная полоска.
«Эх ты, — думаю, — шляпа! Закопаться не сумела. Вот я тебя за это поймаю!»
Подплыл и рыбку рукой поперёк спины — цоп!
«Ай-ай-ай!» Чуть не захлебнулся: рыбка шипастый плавник подняла и меня шипом как кольнёт!
Я скорей наверх — и к берегу.
Вылез — давай ранку сосать.
Вот тебе и шляпа! Вот тебе и не закопалась!
Выдавил из ранки кровь. Прижёг ранку спичкой. А к вечеру рука всё равно опухла. Болела долго и зажила только к концу недели.
Когда я рассказал об этом случае знакомым рыбакам, они испугались.
— Да знаешь ли, — говорят, — что от этой рыбки ты мог умереть? Это же змейка, морской дракон. С ней не шути! Счастье твоё, что обошлось…
Так я и не нашёл, кто в море лучше всех прячется. А вот кто хуже всех — нашёл. Тот, кому можно и вовсе не прятаться.
ВОТ ТАК ШТУКА
Когда я научился совсем прилично плавать под водой, то решил, что пора приступать к охоте.
Ружьё у меня было самодельное. Оно стреляло маленьким гарпунчиком. На шнуре.
Но охотиться — значит, заплывать далеко от берега.
И прежде чем отважиться на это, я спросил у приятелей:
— А акул в Чёрном море нет?
— Как же, — говорят, — есть! Катранами называются. Их тут видимо-невидимо.
Вот так штука!
Я много читал про акул и легко представил себе такую картину: вот один катран подплывает ко мне сзади, переворачивается на бок и — хрусь! — перекусывает меня пополам.
Брр-р-р! Может быть, и не охотиться?
Долго думал и наконец решился. А, была не была! Авось не съедят!
И пошёл в море.
Больше всего мне хотелось застрелить морского петуха — триглу, большую красно-бурую рыбу с огромными тёмно-синими грудными плавниками.
Однако под водой меня ждало разочарование.
Во-первых, плавать с ружьём оказалось не так-то просто. Оно занимало руки, мешало нырять и делать повороты.
Во-вторых, найти морского петуха было очень и очень трудно.
Прямо ко мне подплывали чёрные рыбки с раздвоенными хвостиками — ласточки.
Из водорослей то и дело показывались пёстрые зеленушки.
Головастые ерши не мигая смотрели из-под камней.
Все, казалось, говорили: ну, стреляй! Но я выдерживал характер и не стрелял.
Дважды пришлось вылезать из воды, чтобы согреться. Наконец повезло.
Я только отплыл от берега, как заметил на песчаной осыпке под фиолетовой тенистой скалой характерный силуэт рыбы с широкими, как веер, плавниками и большой головой.
Это был петух.
Распуская и свёртывая плавники, он переходил с места на место, роясь в песке.
Я стал подплывать.
Медленно-медленно поднимаю к глазам ружьё, навожу прицел на пятнистый рыбий бок… Ближе… ближе…
Ш-ш-ш-шу! — сорвался гарпун.
Он надвое рассёк левый плавник триглы и, дрогнув, вонзился в песок.
Рыба метнулась вбок и, размахивая обрывками плавника, скрылась за скалой.
Какая досада!
Перезарядив ружьё, я вплавь обошёл скалу. Ничего.
Покараулил у осыпки. Безрезультатно.
На этом охоту пришлось закончить.
Уже возвращаясь к берегу, я заметил на глубине небольшую серебристо-серую рыбу с острым собачьим рыльцем и хвостовым плавником в виде полумесяца.
Выстрел оказался удачным. Положив рыбу в мешок, я вернулся в город.
— Ну, как дела? — спросили меня приятели. — О, да ты совсем молодец! Гляди-ка, акулу привёз. Ничего катранчик — полметра будет!
Я смотрел на серую рыбу и не верил своим глазам.
Так вот какая она — черноморская акула!
А я-то боялся.
СКУЧНОЕ МЕСТО
Идти на песочную отмель, что левее входа в бухту, друзья мне не советовали.
— Что там для охотника интересного? — говорили они. — Скучнейшее место: подводная пустыня.
Но я взял ружьё и всё же пошёл.
Залез в воду.
Кругом и верно пустыня: один песок — жёлтый, гладкий. Так на солнце и блестит.
Никто не пробежит, не проплывёт. Тихо льются сверху зелёные солнечные лучи. Навстречу им снизу поднимается отражённый песчинками свет.
Солнца много, а плыть прохладно. Брр-р-р!..
То ли дело плыть над тёмными водорослями. Там дно нагретое, тёплое.
Но где же здешние жители? Никого не видно. Действительно скучное место.
Плавал я, плавал, плюнул с досады и собрался кончать охоту. Так бы и ушёл. Но тут, чувствую, соскочил у ласта запяточный ремень.
Набрав воздуха, я скорчился и повис в воде, поправляя ремень.
Тогда-то и появился первый песочный житель.
Это была маленькая рыбка светло-жёлтого цвета — ошибень. Она, как ниточка, извивалась по дну.
Вот рыбка всплыла и повисла над песком, быстро вертя хвостиком.
И тут произошло неожиданное.
Песок, над которым висел ошибень, вспучился и разлетелся во все стороны. Из песка выскочила плоская, похожая на коричневую тарелку рыба и — цоп! — схватила малька.
«Камбала!» — узнал я её.
Камбала, проглотив малька, опустилась на дно и, перебирая плавниками, стала забрасывать себя песком.
Скоро у неё остались снаружи одни глаза.
Я лёг на воду, раскинув руки, и стал наблюдать, что будет дальше.
Камбале это не понравилось. Она медленно привсплыла, как подводная лодка, и с песком на спине осторожно двинулась прочь.
«Ох и лентяйка! Не хочешь снова закапываться, со своим песком поплыла… Ну погоди — стреляю!» — решил я, взвёл ружьё и нырнул.
Роняя со спины комочки песка, пучеглазая рыбина метнулась вправо, влево, с размаху ударилась о дно, подняла облако жёлтой мути… и пропала.
Когда муть осела, камбалы не было видно. Она или успела закопаться в песок, или удрала под прикрытием этой «дымовой завесы».
Я вернулся домой.
— Ничего не принёс? — спросили меня друзья. — Правда, скучное место?
— Ага, — отвечаю. — Ничего не принёс.
Вспомнил, как удирала груженная песком камбала, и улыбнулся:
