Это случилось во второй день его отпуска. Утром Борис решил заглянуть в пляжное кафе.
– Хотите выпить? – с мягкой улыбкой встретил его вопросом бармен в белой рубашке и красном жилете при бабочке.
– Пожалуй, – неуверенно отозвался Нефёдов, обводя глазами ровный строй бутылок.
– Могу предложить наш фирменный коктейль, сэр, – «Взрыв в пороховом погребе».
Название напитка говорило само за себя. Борис демонстративно взглянул на часы:
– Десять минут одиннадцатого – для меня рановато.
– Даже в выходной? – изобразил удивление элегантный юноша за барной стойкой. Видимо, он не привык к подобной щепетильности.
Борис собрался уйти, но молодой бармен явно был не из тех, кто просто так проигрывает битву за чаевые.
– Что скажете о коктейле «Грешница и святая»?
Борис заинтригованно задумался. Не дожидаясь ответа, парень начал смешивать уже приготовленные компоненты: лимонный и апельсиновый соки, шоколадный ликёр, ангостуру, водку, итальянский вермут. Он ловко хватал специальными щипцами кусочки льда и забрасывал их в высокий бокал.
– Заходите ещё вечером, у нас отличная концертная программа, – не отрываясь от священнодействия, посоветовал чернокожий маэстро своего дела. При этом он чрезвычайно артистично жонглировал бутылками и встряхивал коктейль в шейкере. Готовый напиток должен был обойтись посетителю в тридцать долларов. Для страны, большая часть населения которой жила в домах, сделанных из мусора, – огромная сумма. Месячная зарплата в десять баксов считалась здесь почти благоденствием.
В ожидании, когда бармен закончит колдовать над своим творением, Борис огляделся. Кроме него и официанта в кафе находился ещё один человек. Это был толстяк в расстёгнутой спортивной рубашке с коротким рукавом. Он ничего не пил и не ел, а только барабанил пальцами по отполированной столешнице. В какой-то момент он подошёл к бару и сердито буркнул на бармена:
– Снова ты, Гарсо, навязываешь клиентам свои коктейли. Когда гости хотят затуманить свой мозг спиртным, они так и говорят. А мсье явно предпочитает сохранять непогрешимую логику и кристальную ясность мысли. Разве это не видно? А потому сделай-ка мсье кока-колу со льдом.
– Я вас правильно понял, мсье? – Толстяк обернулся к Нефёдову, желая удостовериться, что он верно истолковал его истинное намерение. Затем, извиняясь, пояснил: – Что поделаешь, наша профессия держится на чаевых.
– Мне кажется, вы играете в шахматы?
Глаза его заблестели надеждой и непонятной Борису страстью.
Когда посетитель скромно признал, что немного знаком с данной игрой, хозяин кафе радостно засмеялся, потирая руки. Бармен тут же сбегал за шахматной доской. Кто бы мог предположить, что эти толстые короткие пальцы привычны к обращению с изящными шахматными фигурками!
Хозяин ресторанчика оказался заядлым шахматистом и был вне себя от счастья, заполучив хорошего партнёра. По его словам, среди местных только один старик немного смыслил в древней игре. Да и то весь его игровой потенциал сводился к умению отличить слона от пешки. Поэтому шахматному наркоману приходилось удовлетворять свою страсть в поединках с самим собой.
Хозяин кафе играл в блестяще наступательном стиле. Одно было плохо – он презрительно считал быстрые шахматы американской забавой, компрометирующей великую игру. Каждый свой ход партнёр Нефёдова обдумывал очень основательно и долго. В первый день знакомства они проиграли почти безостановочно шесть часов. Борису даже пришлось сделать несколько слабых ходов, чтобы не откладывать партию на завтра. В его планы совсем не входило провести весь драгоценный отпуск за шахматной доской. Однако дорвавшегося до серьёзной игры фаната уже было не остановить.
Едва завидев на следующий день «господина гроссмейстера», хозяин кафе чуть не подпрыгнул от радости. Схватив доску, он помчался навстречу Нефёдову. «И кто меня только за язык тянул! – с запоздалым сожалением думал он. – Надо было выпить пороховой коктейль и никто не заподозрил бы меня в избытке интеллекта».
Вместо того чтобы большую часть времени проводить в море или на пляже, Борису приходилось часами просиживать за обдумыванием очередного хода или ждать, пока это сделает его противник. И так продолжалось три дня кряду! Борис и представить себе не мог, что после столь скучного дебюта его ждёт многообещающий миттельшпиль с перспективой на блестящий эндшпиль.
Но пока с завистью глядя на сражающихся на волейбольной площадке мужиков, вырвавшийся на недельку из адского колеса боевой работы лётчик обдумывал, как бы ему в следующий раз вежливо отшить хозяина бара, чтобы не слишком обидеть в общем вполне симпатичного толстяка. Задумчиво пуская из зажатой в зубах сигары вверх кольца синего дыма, ресторатор с ностальгией вспоминал советских военных специалистов, которые тоже отдыхали здесь от службы. Это было, когда президент страны Морган Арройя пытался дружить с СССР.
– Русские – лучшие игроки, с которыми мне приходилось иметь дело. Жаль, что их так грубо выдворили.
Похоже, чудак был убеждён: свой брат-шахматист на него не настучит. Немного наивно, но весьма трогательно. Борис даже улыбнулся, встретив после многих дней наблюдения одной звериной агрессии столь симпатичный пример идеалистического отношения к миру.
– Кстати, вы играете, как русский! – радостно встрепенулся хозяин кафе. Столь неожиданный комплимент смутил живущего здесь под чужой легендой, отставного советского лётчика. Щёки Бориса обдало жаром. Он невольно оглянулся по сторонам, проверяя, нет ли поблизости подозрительных ушей. «Вот так фокстрот! – подумал Анархист. – Не хватало ещё, чтобы этот котлетный гроссмейстер вывел меня на чистую воду».
– Я играю, как профессиональный солдат, – севшим голосом пояснил Борис. – Стратегически и тактически шахматы являются моделью боя, впрочем, равно, как и политики.
Чернокожий мужчина одобрительно закивал головой и ухватился за данную мысль:
– Полностью с вами согласен, мсье!.. Жаль, что наш президент не знаком с этой игрой.
Чернокожий диссидент сожалеюще выпятил огромные губы. Его более светлые ладони описали в воздухе широкий полукруг, что означало у местных несогласие с кем-то.
– Иначе Морган Арройя никогда бы не поссорился с русскими. А вы знаете, почему это произошло?
Так как Борис признался в своём неведении, собеседник тут же поведал ему свою версию событий. По его мнению, это произошло потому, что из Москвы Арройе прислали не только военных советников, разных гражданских специалистов, но и личную обслугу – медицинскую бригаду в составе разных врачей, медсестёр, массажистов во главе с профессором.
– А ещё Хрущёв прислал нашему Большому Папе повара. Говорят, Папе очень понравились русские пельмени и блинчики, но он велел заправлять их мясом особого сорта. Когда русский повар узнал, что за «свинина» и «говядинка» идут на его кулинарные творения, он бросился в советское посольство и потребовал первым же самолётом отправить его домой. В тот же день он улетел обратно в Советский Союз, а Папа затаил обиду на русских. И я считаю, что в данном случае мой коллега был не прав. В нашей профессии существует своя профессиональная этика, как и в любой другой. Нельзя навязывать клиенту свой вкус и осуждать его за то, что он воспитан на других традициях.
Хозяин кафе, сам когда-то, оказывается, служивший поваром в парижском ресторане, а до этого успевший побывать гостиничным боем, консьержем, официантом и портье, принялся рассуждать об особенностях национальных гастрономических традиций. Он со знанием дела поведал Борису о французской национальной кухне, потом перешёл к итальянской…
В этот момент в кафе появился невысокий худенький паренёк в выцветших штопаных линялых шортах и пластмассовых шлёпанцах. Вначале Борис решил, что это чернорабочий с кухни или какой-то уборщик. Но уж больно по-хозяйски визитёр направился к бару, и никто не посмел его остановить. Напротив, местный персонал, включая самого хозяина заведения, с почтением встретили гостя. Нефёдова это удивило. Парень не был похож на отдыхающего здесь по праву высокопоставленного чиновника или генерала.
