Читаем без скачивания Вор (ЛП) - Меган Тернер

Дальше начинались возделанные земли. Поля раскинулись идеально гладкой поверхностью на многие мили вдоль дороги. Казалось, на скатерти земли нет ни одной морщинки вплоть до самой подошвы Гефестиной горы. Где-то справа от нас, между морем и дорогой, должно было пролегать русло Сеперхи, но я не мог разглядеть его даже из седла. Я даже привстал на стременах, но мог только догадываться, что быстрые воды скрыты от нас линией деревьев, растущих вдоль берега. После этого усилия мои колени задрожали и я с маху хлопнулся обратно в седло. Лошадь коротко и протестующе всхрапнула.

— Не дергай поводья, — сказал человек справа от меня.

Я посмотрел на кожаные ремни, которые держал в руках и отбросил их прочь. Было очевидно, что животное вполне может обойтись без моего руководства. Поля, засеянные луком, сменялись огуречными грядками и арбузными бахчами. Арбузы были большими, размером с мою голову, значит, уже конец лета, подумал я. Мне потребовалось немало времени, чтобы выбраться из тюрьмы.

Деревья закончились, дальше мы ехали по жаре. Время осеннего суховея еще не пришло, поэтому на всем пространстве, куда достигал взгляд, не колебалась ни единая травинка. Даже поднятая нами пыль ложилась на свое прежнее место. Мы миновали оливковую рощу, растущую перед маленькой фермой. Маленькие серебристые листья казались вырезанными из камня. В городе мне хотелось обхватить потоки солнечного света, завернуться в него, как в одеяло. Я готов был расползтись по конской спине, чтобы впитать в себя как можно больше тепла.

Сначала воздействие прямых солнечных лучей было приятно, но к тому времени, когда город превратился в один золотистый слиток у нас за спиной, мне уже казалось, что покрывающий меня кокон из грязи и пота сократился почти вдвое. Я весь чесался. Тюремная вонь тянулась за мной густым шлейфом, и, кажется, даже лошадь подо мной брезгливо морщила нос. Я заметил, что по мере усиления жары оба моих спутника, едущих справа и слева, отдаляются от меня все дальше и дальше.

Я посмотрел на них внимательнее. Халдея я уже успел рассмотреть раньше. Человек, ехавший справа от меня и предупредивший не дергать поводья, явно был солдатом. На его профессию красноречиво указывал меч, рукоять которого торчала из-под крышки седельной сумки. Должно быть, это был тот самый Пол, к которому халдей обращался в конном дворе; два других члена экспедиции были просто мальчишками. Один на несколько лет старше другого, догадался я. Но почему они ехали с нами, я понять не мог. У старшего тоже был при себе меч в ножнах, и он был вполне способен порубить в капусту соломенное чучело на тренировочной площадке, но младший казался совершенно бесполезным. Совершенно очевидно, что они оба были хорошо воспитаны и не являлись рабами; может быть, они даже были братьями, подумал я.

Оба мальчика, как и халдей, были одеты в темно-синие туники, перетянутые на талии тонким ремешком. Темноволосый старший казался посимпатичнее. Кажется, он и сам считал себя красавчиком. Он иногда морщил нос, когда с моей стороны на него наплывало вонючее облако, но ни разу не повернул головы. Младший ехал сзади, и каждый раз, оглянувшись назад, я встречал его любопытный взгляд. Про себя я решил звать их Старшим Никчемным и Никчемным Младшим.

Жара становилась невыносимой, и мои силы начали убывать. После нескольких часов покачивания в седле, я понял, что неизбежно свалюсь под ноги лошадям, если мы сейчас же не остановимся.

— Я устал, — сказал я. — Сил моих больше нет.

Ответа не последовало, халдей даже не повернул головы, так что я решил действовать самостоятельно. Я скользнул вниз вдоль лошадиного бока, полагая, что моя нога сама последует за мной. Так и получилось, но не сразу: лошадь продолжала идти, когда одна моя нога коснулась земли, и мне пришлось немного попрыгать по дороге, пока вторая нога выпутывалась из стремени. Когда обе мои ступни твердо встали в дорожную пыль, я направился к полоске травы на обочине. Затем я шагнул в канаву и, выбравшись из нее, упал на колени, на локти и, наконец, на живот. Солдат, должно быть, шел за мной по пятам. Падая, я почувствовал, как его пальцы ухватили ворот моей рубашки. Все остальные спешились, перепрыгнули через канаву и выстроились вокруг меня. Я на мгновение открыл глаза, чтобы посмотреть на их башмаки, и закрыл снова.

— Что с ним случилось, халдей? — должно быть, это спросил Младший.

— Карамба! Мы еще на полпути к Метане, а я надеялся к вечеру добраться до Матинеи. Он выдохся, вот и все. Он плохо питался, и у него больше нет сил. Нет, нет, оставь его! — чей-то ботинок ткнулся мне в ребра.

Большое спасибо, подумал я. Меня собираются оставить здесь. Все, о чем я мечтал, это лежать среди колючей травы с ногами, свешивающимися в канаву. Я отлично мог бы послужить вместо верстового столба. Вор, спящий на полпути в Метану. Где, черт возьми, находится эта Метана?

Но они не собирались покинуть меня. Мои спутники дружно расседлали лошадей, достали провизию и пообедали, пока я спал. Когда солнце прошло половину пути к горизонту, Пол начал аккуратно подталкивать меня ногой, пока я не проснулся. Я широко открыл глаза, не понимая, где нахожусь. Я не лежал на каменной скамье. Я не видел стен камеры. Машинально я сдержал первый порыв вскочить на ноги, чтобы кандалы не содрали корку с подживших ссадин, и тут же вспомнил, что на мне нет цепей. Я положил ладонь на лоб и замычал. Я чувствовал себя на удивление хорошо. Есть хотелось ужасно, но голова была ясной. Я сел и потер щеку, на которой отпечатались стебли травы.

Продолжая стонать и жаловаться, я шел к своей лошади, а Пол подгонял меня мягкими толчками в спину. Через пару минут мы снова ехали по дороге; халдей поравнялся со мной и вручил кружок сыра и кусок хлеба, который отломил от большого белого каравая. Я держал их в руках и с наслаждением откусывал по очереди. Все-таки лошади — самый ужасный вид транспорта. Я хотел спросить, почему они не взяли какой-нибудь тарантас, но был слишком занят едой. До Метаны мы добрались, когда солнце начало спускаться к горизонту. Это была крошечная деревушка — всего несколько домов с таверной на перекрестке двух дорог. Мы не остановились и продолжали ехать, пока на дорогу не опустилась кромешная тьма.

Тонкий серп Луны почти не излучал света, солдат спешился и повел коня в поводу. Он шел медленно, чтобы не свалиться в канаву на обочине, остальные лошади цепочкой двигались за ним. Ночной воздух был прохладен, и я опять начал клевать носом. Я балансировал на узкой спине лошади, сожалея, что седло не оборудовано спинкой и подлокотниками. Моя голова клонилась вперед, а потом резко откидывалась обратно. Должно быть, халдей видел в темноте, как вор или кошка, потому что попросил Пола остановиться, а затем сошел с коня и пошел рядом со мной, положив мне руку чуть выше колена, готовый ущипнуть меня, как только я засну. Пальцы у него были жесткими, и щипался он больно.

Наконец мы добрались до Матинеи. Она была не больше Метаны, но там сходилось целых три дороги. Двухэтажная гостиница была обнесена стеной, ворота вели в закрытый двор. Пока мы спускались с седел и отвязывали мешки, подошли два конюха, чтобы забрать лошадей. Пока я сползал на землю, Пол оказался рядом со мной, его рука тяжело легла на мое плечо. Ему легко было бы справиться со мной, мое плечо находилось на уровне его груди. Иногда меня огорчало, что я такой малорослый. Сейчас меня это разозлило, я раздраженно дернулся, но его рука не сдвинулась ни на дюйм.

Халдей представился путешествующим помещиком и сказал, что послал вперед человека, чтобы договориться о ночлеге. Трактирщик был рад видеть его, и мы направились в сторону двери. Когда я проходил мимо жены трактирщика, она сморщила нос; когда я поставил ногу на порог, она громко запротестовала.

— Он воняет, — она навела на меня указующий перст. — Я не могу впустить такого вонючего гостя в мой винный погребок и посадить на мой чистый стул. — Ее муж в отчаянии замахал руками. — Нет, я этого не потерплю. Даже если это сын его светлости, — она кивнула на халдея. — Хотя я надеюсь, что не сын.

Я почувствовал, что краснею, кровь прилила даже к моим ушам. Халдей вступил в переговоры с женщиной, не обращавшей внимание на протесты мужа. Халдей говорил: нет, он не может спать в сарае, но он поспит на полу. Он выдал ей одну серебряную монету сверх условленного и пообещал, что я вымоюсь немедленно. Она показала в сторону насоса во дворе, и Пол повел меня туда.

Насос стоял как раз посередине двора. С двух сторон тянулись конюшни, кирпичная стена сзади и побеленная стена гостиницы впереди замыкали двор. Не слишком уединенное место для приема ванны. Подойдя к насосу, Пол схватил меня за рубашку на поясе и дернул вверх. Я быстро опустил руки вниз, чтобы помешать ему сдернуть с меня одежду. В его руках остались два лоскута ткани. Он снова потянулся ко мне, но я быстро отскочил назад, вся сонливость исчезла, я был бодр и готов сопротивляться.