Читаем без скачивания Котовский - Борис Соколов

Позднее Котовский утверждал: «Все свое детство я проводил в заводских казармах рабочих, и их тяжелая, кошмарная жизнь наложила на мою душу свою печать». Это — чистейшие фантазии в духе революционного романтизма, призванные показать, что у Котовского с юных лет появилась классовая ненависть к эксплуататорам. На самом деле персонал винокуренного завода не превышал двух десятков человек и, за исключением специалистов, вербовался из местного населения, которое ни в каких казармах не жило.

Русскую литературу Котовский, по его словам, не читал. После революции он даже говорил об этом с гордостью: «Никаких Толстых и Тургеневых — вся эта литература заставляет русского человека страдать и только усиливает безысходность его рабской жизни». Его увлекали зарубежные произведения приключенческого жанра, в частности романы Луи Буссенара и Фенимора Купера. Хотя, подозреваю, что кое-что из русской литературы он все-таки читал, например, пушкинского «Дубровского».

С детства Котовский любил спорт — бокс, гири и крокет, а позже и футбол. Атлетически сложенный и укреплявший свою природную силу гимнастическими упражнениями, он действительно обычно выходил победителем в схватках со сверстниками и завоевал у них немалый авторитет. Они называли его Березой. Такое прозвище в деревнях дают сильным и драчливым парням, способным повести за собой других.

Глава 2 МОЛОДОЙ РАЗБОЙНИК

Детство и юность Котовского прошли в Бессарабии, одной из самых многонациональных губерний Российской империи. Название Бессарабия, согласно римскому географу Страбону, происходит от имени Бассараба, вождя племени бессов или басторнов, которые являлись частью народа гетов, жившего во времена Геродота в центральных областях гор Гемус (Балкан). Геты были родственны дакам, и оба эти народа являлись предками современных румын и молдаван. Согласно другой версии, принятой в румынской историографии, название Tara lui Basarab — «Земля Басараба» происходит не от легендарного гетского вождя, а от имени вполне конкретной исторической личности — валашского воеводы Басараба I Великого (1289–1352), правившего с 1310 года.

В 1889 году население Бессарабской губернии составляло 1 628 876 человек, включая 1 368 668 православных, 180 910 иудеев, 44 214 протестантов (в основном немцев-колонистов, имевших налоговые льготы), 21 900 раскольников, 9307 католиков (в основном поляков) и 3849 армяно-григориан. Из числа православных несколько менее миллиона составляли румыны, которые тогда официально молдаванами не назывались. Во всяком случае, в Энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона в статье «Румыны» говорилось о проживающем в Бессарабии миллионе румын и подчеркивалось, что они с остальными румынами «составляют в отношении языка и племени одно целое». Статьи же «Молдаване» в словаре не было, а «Молдавией» именовалась только часть Румынии, бывшее княжество, без всяких указаний, что это название может быть распространено и на Бессарабию. Термин же «молдаване» в Российской империи существовал, но относился ко всему румынскому населению, включая выходцев из Валахии. До 1917 года термины «Молдавия» и «молдаване» не были в ходу применительно к Бессарабии и к ее населению, говорившему на румынском языке. Причем первыми название «Молдавия (Молдова)» стали использовать те местные политики, которые выступали за присоединение Бессарабии к Румынии, таким образом подчеркивая, что до 1812 года она была частью Молдавского княжества.

В среде румынского дворянства (бояр) и интеллигенции постепенно развивалось национальное движение. В 1883 году на их просьбу к властям допустить использование румынского языка в дворянских и земских собраниях был получен категорический отказ, мотивированный тем, что Бессарабия является «приграничной» губернией, где «все русское должно поддерживаться с особой строгостью» и русский язык «не должен уступать никакому иностранному языку». Уже в 1885 году начальник жандармерии Орхея сообщал, что местная интеллигенция провозгласила «неприязнь ко всему русскому» и вынашивает «мечту об отделении Бессарабии от России и присоединении ее к Румынскому королевству». В конце XIX века выходцы из Бессарабии, обучавшиеся в Дерптском (ныне Тартуском) университете, создали Дерптское землячество, которое, помимо студенческой взаимопомощи, занималось культурной и политической деятельностью. Члены землячества — Ион Пеливан, Василе Оатул, Георге Кику, Александру Оатул, Ал. Гришков и другие — выступали за воссоединение Бессарабии с Румынией и придерживались социал-демократических взглядов. Но весной 1902 года большинство из них были арестованы за призывы к антигосударственным действиям. Через пять месяцев заключения из-за отсутствия улик задержанных выпустили, кроме В. Оатула, И. Пеливана и Ал. Гришкова — их отправили в ссылку.

В сентябре 1905 года, после начала первой русской революции, группа бояр (крупных землевладельцев) и интеллигентов во главе с губернским предводителем дворянства Павлом Дическулом основала в Кишиневе Бессарабское молдавское общество «для содействия всеми средствами делу народного образования молдаван Бессарабии и всестороннему изучению края». В основу его была положена мысль, что «элементарное обучение возможно лишь на родном языке — молдавском», но общество не ставило перед собой каких-либо политических целей. Чтобы не конфликтовать с властями, не раздражать их, румынский язык был назван молдавским. Литературу и газеты Бессарабское молдавское общество получало из Румынии. За один только 1906 год в Бессарабии было продано более двух тысяч румынских книг, не считая журналов и газет.

Одиннадцатого декабря 1905 года Бессарабское земство приняло решение о необходимости преподавания молдавского языка в начальной школе. При этом сохранялось также обязательное преподавание русского языка. Молдавский язык был восстановлен в богослужении. На русском и молдавском языках печатался церковный журнал «Луминэторул», что стало первым шагом на пути возвращения румынского языка в церковь, где он после 1812 года был насильно заменен церковнославянским. Румынский язык был утвержден русским Синодом только как факультативный. В 1906–1908 годах семинаристы Кишинева организовали забастовки. Многие из них были за это отчислены из семинарии.

Небольшая группа молодых интеллигентов-националистов, членов Бессарабского молдавского общества, объединившихся вокруг издававшейся при финансовой поддержке из Румынии газеты «Basarabia», требовала радикальных социальных реформ, прежде всего аграрной, а в перспективе — воссоединения Бессарабии с Румынией. Против этого не возражала и умеренная часть общества, но не озвучивала такие требования публично, опасаясь репрессий. Таким образом, все члены общества признавали принадлежность населения Бессарабии к «великой румынской нации». Газета «Basarabia», издававшаяся с 1906 года и редактировавшаяся Ионом Пеливаном, опубликовала программу из четырех пунктов: «Автономия (имелось в виду возвращение к ограниченной автономии Бессарабии, существовавшей до 1873 года. — Б. С.). Румынский язык и культура. Полные гражданские права для Бессарабии. Земля для бессарабских крестьян». Серьезным оппонентом Бессарабского молдавского общества стал лидер русских националистов Бессарабии Павел Крушеван, также выходец из бояр. Издаваемая им газета «Друг» обвиняла членов общества в сепаратизме и выступала против школьного обучения на румынском языке. В начале 1907 года появилась вторая румыноязычная газета «Молдованул (Молдаванин)», финансировавшаяся губернскими властями и редактировавшаяся Георгием Маданом, сыном священника, вернувшимся из Румынии. Она критиковала политический «сепаратизм» газеты «Basarabia», но разделяла ее культурную программу. Кроме того, Мадан, подобно Крушевану, называл лучшими друзьями молдаван членов черносотенного Союза русского народа и разжигал антисемитские настроения. В марте 1907 года «Basarabia» была закрыта властями за публикацию стихотворения «Пробудись, румын!» (Desteăpta-te, române!). Попытки возродить ее под другими названиями результата не принесли — подобные газеты также были закрыты. «Молдованул» был запрещен в октябре 1908 года. После закрытия газеты «Basarabia» «Молдаванул» фактически являлся органом умеренного крыла Бессарабского молдавского общества. Молдавские националисты так и не смогли провести ни одного депутата в Государственную думу, потому что молдавские крестьяне чаще всего поддерживали крайне правые русские партии. Вплоть до Первой мировой войны молдавское национальное движение, лишенное своих печатных органов, переживало упадок. Многие его деятели эмигрировали в Румынию.

Большинству крестьян оставались чужды требования румынской интеллигенции. Сказывались низкий уровень грамотности молдаван и их тяжелое экономическое положение. Кроме того, в сельской местности русификация в школе и церкви проявлялась гораздо слабее, чем в городах. В связи с этим губернское жандармское управление сообщало, что «молдоване, пребывая под русским владычеством, не только не обрусели, но омолдованили и продолжают омолдованивать славянские элементы», что «румынский язык является более распространенным в Бессарабии, чем русский. Румынский язык есть язык купли и продажи для большинства населения в губернии». В конце XIX века уровень грамотности сельского населения Бессарабии не превышал 12 процентов. А в целом по губернии среди граждан старше девяти лет грамотных было только 20 процентов. Но в 1908 году царское правительство приняло решение о введении всеобщего начального образования. В 1917 году в школах Бессарабии училось уже 53 процента детей. Это создавало объективную основу для нового подъема молдавского национального движения. В 1913 году в губернии появились новые издания на румынском языке: «Гласул Басарабией» («Голос Бессарабии») и «Кувынт Молдовенеск» («Молдавское слово»).