Захар — с застывшими глазами и вывернутой шеей — исчез.
Сестры встретили Алину возле института и в один голос спросили:
— Не нашли?
Девушка покачала головой.
Первой парой стояло «Естествознание». Алина вошла в огромную аудиторию, приблизилась к своему столу и увидела на нем белый конверт.
Она открыла его, вынула свернутый пополам листок с текстом, размашисто написанным красной ручкой:
Здравствуй, Алина!
Ни одно доброе дело не остается безнаказанным… воистину. Одиннадцать лет я знал, что этот день когда-нибудь наступит. И он наступил. Больше я не могу защищать тебя, оставаясь в тени, потому что враг показал тебе свое лицо. Нам нужно увидеться. Александровский сад. Любое время. Я буду ждать тебя. Не бойся.
Навсегда твой А.
— Что это у тебя? — поинтересовалась Таня, выхватывая листок.
— Отдай! — резче, чем хотела, произнесла Алина.
Подруга без интереса повертела в руках листок и обиженно вернула, проворчав:
— Вот чудачка, из-за чистого листа готова горло перегрызть.
Алина еще раз пробежала глазами письмо. Создавалось впечатление, что у некоего А. то и дело переставала писать ручка.
— Из-за чистого листка? — переспросила девушка.
Таня странно посмотрела на нее.
— А что, по-твоему, он грязный? — Она сузила глаза и с усмешкой прибавила: — Или, может, ты пишешь шпаргалки невидимыми чернилами?
Алина снова прочла записку и, пробормотав: «Прости, из-за последних событий, я сама не своя», бросилась к выходу из аудитории.
— Я понимаю! Все нормально! — крикнула вслед подруга, но девушка не остановилась. Получила в гардеробе пальто, а пока натягивала его, положила перед старушкой гардеробщицей письмо и спросила:
— Видите?
— Что именно, дитя? — сдвигая на кончик носа очки, заинтересовалась старушка.
— Текст! Видите?
Та перевернула листок и пожала остренькими плечиками.
— А он разве есть?
Желудок закрутило, как барабан в стиральной машине, голова сделалась такой тяжелой, что шея вдруг заболела.
Пока бежала по набережной Мойки, в мозгу стучало: «Навсегда твой А. Навсегда твой А. Навсегда твой А.»
В Александровский сад перед Адмиралтейством, золотой купол которого ярко сиял на солнце, девушка вошла с бешено колотящимся сердцем. Она несколько раз обошла вокруг огромного фонтана, затем присела на белую скамейку. И тогда увидела Его. Он возник из ниоткуда, в точности такой же, как во сне, те же белые волосы, звериные голубые глаза, обрамленные выразительными черными ресницами, — высокий, статный и поразительно красивый.
Юноша остановился перед ней, не доходя двух шагов.
— Кто ты? — прошептала Алина, задыхаясь от мощного аромата леса, наполнившего легкие.
— Ты знаешь.
Она знала или когда-то думала, что знает, но то было давно. А потом семейный психолог назвал ее веру в особенного друга, который всегда рядом, чтобы защищать, «мечтами маленькой одинокой девочки» и прописал таблетки.
Юноша сел рядом и, не глядя на нее, произнес:
— Нужно больше доверять себе, Алина.
В его устах ее имя прозвучало так удивительно привычно, как будто он говорил его тысячи раз.
Она мельком посмотрела на собеседника, но, встретив его взгляд, опустила глаза и призналась:
— Ты мне снишься.
Наверно, за всю жизнь никто не улыбался ей так нежно.
— Я знаю.
После недолгой паузы Алина достала из кармана пальто смятый листок.
— Почему только я вижу письмо?
— Потому что оно написано кровью оборотня. И написано для тебя. — Он поднялся и протянул ей руку. — Идем!
Сколько раз во сне она видела эту ладонь…
Алина резко поднялась и без раздумий крепко стиснула протянутую ей руку. И в тот миг, когда их пальцы соприкоснулись, время повернуло вспять, отмотало одиннадцать лет — и замерло только для этих двоих. Они были посреди девственно белого леса — маленькая девочка с пластмассовой короной, надетой поверх шапки, и белый волчонок с голубыми глазами…
Глава 5
Бог войны
— Как мне тебя называть? — спросила девушка, преодолевая один лестничный пролет за другим.
В темноте сверкнуло пламя голубых глаз.
— Знаешь, я бы и на Пушистика отзывался, но… — Юноша не договорил.
Они остановились на последнем этаже перед чердачной дверью. Небольшую площадку тускло освещало маленькое, заклеенное газетами окошко.
— Почему Арес? — сама того не понимая, Алина перешла на шепот. — Я читала, что в греческой мифологии Аресом звали бога войны.
Ее спутник толкнул плечом дверь и жестом пригласил девушку войти.
— В нашем роду был один грек, он установил традицию называть сыновей и дочерей именами греческих богов и богинь. Полагал, что это не только красиво, но и сыграет важную роль в их судьбе. Моя мать назвала меня в честь бога войны — коварной и вероломной войны. Если бог — значит, победитель, наверно, так она думала.
— Но как об этом узнала я? Мне ведь было всего лишь…
— Я тебе сказал. Внушил, если хочешь.
Щелкнул выключатель, и в комнате, размером не больше пяти метров, с низким потолком и обшарпанными стенами, загорелся свет. В углу валялся матрас, застеленный чистой простыней, рядом лежала стопка еще не распакованных комплектов белья. Тут же три коробки с новой одеждой и две фляги с водой. Из узкого прямоугольного окна, расположенного почти под потолком, открывался вид на крыши.
— Ты тут живешь? — не сумела скрыть изумления Алина, оглядывая скудное убранство.
— Иногда ночую. — Арес закрыл дверь на железный засов и немного смущенно предложил: — Можешь присесть на матрац, он чистый.
— Я лучше постою. — Она чувствовала себя неловко, а при одной мысли, что на этого самого парня надевала в детстве свои платья и примеряла кокетливые шляпки, ее вовсе бросало в жар.
— Ты расскажешь мне… — Девушка не знала, что именно хочет услышать сперва, а что потом. В голове проносилось множество вопросов, но задать она их не решалась или просто не находила слов.
Арес облокотился на стену и, отстраненно глядя в окно, сказал:
— Наверно, следует начать с того, что я не имел права привязываться к тебе. Я казню себя за это каждый день.
Алина потупилась.
— Привязанность была взаимной, ты ведь знаешь.
— Да, но это ничуть меня не извиняет. Мать перед смертью успела рассказать мне немногое. Все больше она говорила о мести и вражде, я к этому вернусь позже, а про людей сказала лишь одно: «Они ни во что не верят, а просто боятся. Они не умеют любить, потому что находятся в бесконечном поиске лучшего. Они пробуют и выкидывают, они не ждут и не помнят. А выбирая между собственной смертью и предательством, человек выбирает последнее. Никогда не доверяй людям».
