а с учетом того, что прививали в тот период абсолютно всех и каждого в обязательном порядке, новое поколение людей начало ощущать на себе все прелести того самого, незначительного на первый взгляд, завышенного содержания биосинтетических микронутриентов, – подвела я итог и потянулась.
– Надо срочно все проверить! Нужны образцы и... Эй, ты чего? – загорелась подруга и осеклась, заметив мою улыбку. – Да ла-адно? Шутишь?
– Не-а! Предварительный результат будет примерно через час. Раньше на это ушли бы сутки, но сейчас... Кстати, уговори своего Женю поделиться с нами своей кровью, а?
– Зачем? – раздался голос от двери, и мы одновременно повернули к ней свои головы.
– Милый! – широко улыбнулась Юла так вовремя заглянувшему к нам мужчине. – Рыцарь мой в кевларовых доспехах, выручай! Выдели для исследований 20 кубиков своей крови, а?
– Лучше 100 миллилитров, – встряла я и взглянула в сторону нашей лаборатории. – Ты уговаривай, а я за пробирками и системой схожу.
– Катя, ты про вечер помнишь? – вдруг спросил Евгений, и я замерла на полушаге.
– Если я скажу «да» и пообещаю не вести себя на нем как зануда – дашь вдвое больше? – прищурилась я, глядя на мужчину, после отвернулась и продолжила свой путь к заветной двери.
– Дам, – позвучал ответ, когда я уже открыла лабораторию и не смогла сдержать предвкушающей улыбки.
Подумаешь, потрачу свой вечер сегодня, зато заполучу оч-чень неплохой материал для опытов. Главное – все будет добровольно! Уж Юлианка обезопасится разовым соглашением от своего жениха на изъятие его крови, во избежание проблем в будущем. Если вечером сможем запустить проверку новой сыворотки на доскональное микробиологическое наблюдение, которое как раз займет около двенадцать часов, то я и на свидание сходить успею, и выспаться как следует перед завтрашним, далеко не простым, опытом смогу.
– Обед я вам сюда принесу, – обреченно вздохнул кавалер Юлы, когда заметил наши взгляды на полученную от него кровь, потом поцеловал подругу в щеку и покинул кабинет.
– Надо как минимум 50 миллилитров сразу в плазму перевести, – заметила я и вручила напарнице пробирку с нужным количеством крови.
Дальше мы были полностью потеряны для внешнего мира. Даже обед проглотили на автомате, не заметив, что именно мы съели, и какого цвета был напиток в наших стаканах. Все мысли были направленны на биохимический синтезатор микроэлементов и соседнюю с ним камеру с тремя образцами крови, одной плазмой и еще двумя смешанными исходными материалами. Финальный сигнал об окончании процесса чуть не заставил нас подпрыгнуть за своими рабочими столами, где мы занимались приведением в порядок результатов собственного опыта, перенося их в формульный вид и сохраняя все в электронном журнале. Меня не покидало чувство, что все расчеты и выкладки по нему нам очень скоро пригодятся, а значит – привести все в надлежавший вид просто необходимо! А потом прозвучал повторный сигнал и…
Перед экраном синтезатора мы стояли минут двадцать и боялись моргнуть. Раз за разом перечитывали результаты, смотрели формулы, расчеты и переводили взгляды на пробирки, что располагались по соседству. Потом обе не выдержали, перенесли результаты на нашу галодоску и стали их изучать, сверяясь с предварительными расчетами, что я умудрилась сделать под самое утро.
– Нам надо разрешение на дальнейшее проведение опыта? – тихо спросила подруга, когда мы в очередной раз замерли над финальной формулой, выданной синтезатором.
– Надо. Запрос я отправила дяде еще утром. Должен скоро прийти результат. – также тихо ответила я, не отрываясь от светящихся строк и формул перед собой.
На моей фразе в кабинете раздался сигнал входящего видеозвонка по служебной линии, и я поспешила за свой рабочий стол. Нажала «принять» и встретилась со взглядом таких знакомых карих глаз дяди.
– Предварительные результаты опытов уже есть? – спросил родственник, прекрасно зная меня. Я кивнула. – Жду.
– А…
– Материал же у вас еще есть? – не дал мне спросить дядя и просто дождался еще одного моего кивка. – Что же, запускайте испытание и, если все, что я получу, будет именно таким, как ты описала, то ждите меня завтра.
– Первичные результаты будут только завтра утром, – заметила я, прикидывая в уме примерное время завершения работы нашего электронного чудо в лаборатории. – Не раньше десяти часов.
– Для начала, меня интересует лишь его конечная строка и твое заключение, особенно его цветовой спектр.
– Я поняла. Но завтра к вечеру все равно ждать визита? – с легкой улыбкой спросила я и получила точно такую же в ответ.
– Ждать. – короткое в ответ, и экран погас.
– Да? – спросила подруга, стоило мне вернулась в лабораторию, на что я в очередной раз кивнула. – Это хорошо, а то я уже запустила процесс.
– Что? – удивилась я действия Юлы и подошла к начавшему тихо гудеть от новой задачи нашего многофункционального синтезатора вместе с ожившими манипуляторами в соседней камере.
Так-то аппарат имеет очень длинное название и еще длиннее перечень всех своих функций и преобразований, своего рода целый лабораторный мини комплекс, позволяющий проводить разного рода исследования, существенно сокращая продолжительность процессов. Вот и наш новый опыт, вместо недельного «вызревания», займет около 12 часов, что не может не радовать.
– Ну ты же не сомневалась во мне, когда просила уговорить Женю, – пожала плечами подруга. – Вот и я не сомневалась в том, что разрешение ты точно получишь. Когда нам, кстати, ждать визита?
– Завтра, – тихо выдохнула я, взглянула на часы и устало провела по лицу. – Нам пора по домам.
– Кать, если все выйдет… – произнесла Юла, уже стоя у двери в кабинет. – Как назовем сыворотку?
– Оsculum solis…– с легкой запинкой произнесла я и улыбнулась, вспоминая, как потратила полчаса на выбор наиболее подходящего варианта.
– «Поцелуй Солнца»? Хм.. необычный, но очень говорящий вариант. Мне нравится! – согласилась девушка и направилась к своему столу собираться.
Вечером, стоя перед зеркалом, я рассматривала не себя, а старую фотографию. На ней был запечатлен мой папа в студенческие годы, правда, то, что это он, я знала лишь со слов дяди. Почему? Потому что на снимке в лучах закатного солнца папа был в защитном скафандре и стоял на коленях на поле. Вокруг простиралось множество
