Эти идеи, как ни странно, были подхвачены консервативными мыслителями, которые видели в новой социально-культурной реальности предзнаменования гибели не только немецкой нации, но и всей Европы в целом. Эта реакционная линия в основном сводилась к следующим постулатам: маскулинизация женщины, моральная развращенность в городском болоте, деградация прекрасного пола, вызванная романами о городской жизни, пренебрежение функцией материнства, утеря юными немками морального облика.
Однако, упадок нравов и утрата старой модели поведения были иллюзорными. Опасность была явно преувеличена. Вследствие изменения моды и реформ, коснувшихся женщин, только небольшая часть из них была готова отказаться от традиционной морали. Дерзкие и рискованные предложения, публикуемые в желтой прессе и иллюстрированных журналах, вовсе не находили отклика у значительного числа немок. Традиции никогда не умирают легко. И уж подавно в одночасье не утрачивают силу социальные правила и принципы, которые столетьями определяли взаимоотношения мужчины и женщины. Ноябрьская революция 1918 года, которая, по мнению многих, осталась незаконченной, фактически не коснулась этой области жизни немецкого общества. Средний класс, продолжавший оставаться становым хребтом большинства государственных контор, мелких фирм, продолжал диктовать свои нормы социального поведения. Да и сами власти Веймарской республики предпочитали поддерживать этот дореволюционный моральный кодекс.
«Сексуальные отношения должны иметь место только в рамках института брака. Женщина должна оставаться целомудренной, пока не вступит с брак с мужчиной. Меры по борьбе с распространением сифилиса – выявление проституток, использование презервативов – являются неэффективными. Активные сексуальные отношения имеют смысл только для супружеской жизни. Во время сексуального акта для женщины наиболее естественной является позиция лежа на спине. Чрезвычайная частота половых актов между супругами неуместна, для супружеской пары вполне достаточно 2–3 контактов в неделю. Цель брака – рождение детей и их воспитание. Национальный подъем требует, чтобы в каждой семье было как минимум четыре ребенка. Но женщины не должны производить на свет больше семи-восьми детей. Большое количество родов истощает жизненную силу женщины, что выражается в слабой конституции рожденных детей».
Это цитата из книги «Гигиена сексуальной жизни», написанной профессором Мюнхенского университета Максом фон Грубером. Она была напечатана в год смерти автора. Книга почти сразу же стала бестселлером, в 1927 году ее тираж составил 325 тысяч экземпляров. Ее исключительная популярность была предопределена чрезвычайно либеральным подходом, по тем временам, к проблемам сексуальной жизни. В те годы в основном литература поэтому ограничивалась трактатами, полными неясных намеков о подготовке девушки к будущему браку. Новая книга, почти сразу же ставшая учебником по сексологии, соединяла в себе подробные описания физиологических процессов воспроизводства и рождения детей. Изложение материала оказалось настолько удачным, что «Гигиену сексуальной жизни» читали как уже подготовленные студенты, так и люди, не обладавшие специальными знаниями.
Вместе с тем этот трактат наглядно демонстрировал моральные стандарты той эпохи. В частности, Макс фон Грубер был убежден, что мастурбация наносит непоправимый ущерб умственному развитию детей. В итоге он советовал родителями зашивать карманы брюк, которые должны были быть вместе с тем достаточно просторными, чтобы не оказывать давления на гениталии. Само сексуальное самоудовлетворение Грубер считал явление неприличным, выходящим за рамки традиционных устоев. Другими словами, по его мнению, граница между естественным и неестественным в сексуальной жизни людей определялась моралью и нормами, господствовавшими в обществе. С подобной же оценкой Грубер подходил и к оценке гомосексуализма. Это явление должно быть запрещено государством, в противном случае количество гомосексуалистов и бисексуалов рисковало вырасти до астрономических размеров. Всего в Берлине насчитывалось 56 тысяч гомосексуалистов, по Германии же в целом их число составляло 1,2 миллиона.
Но даже появление этой книги не стало признаком принципиального изменения отношений между полами. Да и сами термины «сексуальность», «эротизм» были некими пугалами для немецкой общественности. Профессор фон Грубер «компетентно» заявлял, что половые отношения могут мотивироваться только двумя аспектами: желанием союза между мужчиной и женщиной, а также желанием продолжения рода. «Для женщин, сохранивших моральный облик, последнее имеет куда большее значение, чем первое желание», – подытоживал фон Грубер. То есть женщинам фактически отказывалось в чисто любовном контексте сексуальных отношений.
Это категорическое утверждение, граничившее с антинаучным подходом, использовалось как аргумент для нападок на женскую занятость. «Наиболее пагубная особенность так называемой эмансипации и занятости женщин заключается в конфликте между материнством и профессиональными обязанностями. Если у такой женщины есть дети, то они растут болезненными». Для Макса фон Грубера даже частичная занятость женщин была предпосылкой грядущего крушения всех цивилизованных народов. Его идея относительно целомудренности воплотила в себе наиболее примитивные положения патриархального кодекса, которые были облачены в новую форму. «Мы должны уважать и лелеять женское целомудрие, как высшее национальное достояние, поскольку в целомудрии женщины мы обретаем гарантию, что действительно являемся отцами наших детей, что мы трудимся на благо собственной расы».
Другими словами, женщина должна быть целомудренной лишь настолько, чтобы ее супруг мог быть уверенным в собственном отцовстве. Но при этом сам выбор супруга должен быть предопределен расовыми критериями. Отсутствие физической ущербности еще не являлось гарантией достижения высшей цели в браке. «Поэтому очень важно изучить родословную, а не только физическое состояние претендента, который собирается выбрать жену. В целом же хорошая генетика – лучшая гарантия прекрасного потомства».
Сама форма сексуального образования, к которой стремился этот специалист по гигиене, не собиралась опираться на практику сексуальных взаимоотношений полов. Грубер построил достаточно противоречивую модель, которая, придерживаясь консервативных понятий, отвергала традиционные националистические взгляды на семью. В этом отношении для него семья переставала быть ячейкой общества в биологическом смысле. Процветание должен был обеспечивать весь национальный организм, а не его отдельная клетка.
