— Ты с любым цветом волос прекрасна. Никогда не встречал девушки, подобной тебе… — как-то печально отозвался Эрилив.
— Так уж и с любым, — неловко попыталась я пошутить. — А если с зеленым? Или синим? И почему ты так грустишь по этому поводу?
— Думаю… Как же я буду жить…
— Эмм… В смысле?
— Не важно. — Он встал. — Ну что? Спать? Выдавай гостю полотенце.
— Да, конечно. — Я тоже поднялась.
Пока лирелл был в душе, я озадаченно спросила Марса.
— Марсик, ты что-нибудь понял? — Щенок не ответил, только хвост замотался. — И я не поняла. Одно знаю точно: я буду безумно скучать, когда он уедет.
— Тяв, — решил снизойти до ответа мой лиловый песик.
Разбудил меня какой-то шорох и подергивание за край одеяла. Я спросонья подумала, что это Марс, судя по тяжести на моих ногах, щенок решил, что спать на полу менее приятно, чем в постели у хозяйки, и коварно туда пробрался. Подергивание одеяла повторилось, и я села, пытаясь в темноте разобрать, кто же меня будит.
— Эрилив? Ты чего? Бабайка пришел, что ли? — хрипло пошутила я.
— Да не Эрилив я, а Кузьма, — так же хрипло ответил мне… Кузьма?!
— Кто?! — пискнула я, а весь сон как рукой сняло.
— Да не бойся, маленькая хозяйка. Домовой я, Кузьма.
— А-а-а… — многозначительно протянула я.
— Ты это… — Темный силуэт переместился и сел так, чтобы на него падал лунный свет из окна. — Не увози родителей, а? Привык я к ним. И с прабабкой твоей жил, и с бабушкой, и мать твою с пеленок, считай, нянчил. А уж про тебя и не говорю, но ты теперь — отрезанный ломоть.
— Кузьма… — Я прокашлялась. — Да я хотела как лучше сделать. Эту квартиру продать, добавить денег и им жилье побольше купить.
— Так ведь не хочут они сами. И ты их не заставляй…
— Ну… Так и ты с ними переезжай?
— Да как же ты не понимаешь?.. — покачала лохматая голова. — Дом ведь это наш. А мы и ремонт сделали, и мебель поменяли.
Я тихо хмыкнула, так забавно звучало это «мы», но, вспомнив своих шустрых домовых, вслух ничего говорить не стала. Зачем его обижать?
— Ну и как мне тогда им помочь? Они ж деньги не возьмут и переезжать не хотят, чтобы эту квартиру продать. А просто купить им новое жилье — у меня столько финансов нет.
— А ты это… Знаешь что сделай, маленькая хозяйка? Ты поставь им дверь на подъезд. Такую железную, с кнопочками. На нее у тебя денег хватит?
— С кодовым замком? — Я задумалась. — На нее хватит. А прочие жильцы?
— А ты на всех ключики домофоновые закажи и раздай. Или такую дверь, чтобы без ключа — просто код вводить. Так все только спасибо скажут, особенно на халяву-то! — Домовой рассмеялся.
— Хорошая мысль. — Я задумчиво кивнула. — И как я сама не додумалась? Завтра с утра тогда и займусь.
— Вот спасибо! — Коренастый мужичок встал. — Благодарствую от всей души. А за родителей не боись. Я за ними приглядываю, они как у бога за пазухой, я слежу. А тебя я помню еще с минуты, как из роддома привезли. Ох и горластая же ты была! Так я по ночам твою кроватку качал, чтоб ты мамке поспать давала. — В его голосе послышалась улыбка. — А выросла такая красавица — любо-дорого посмотреть. И способная. Ишь, силища какая, прямо как у Лизаветы.
— И тебе спасибо, Кузьма. А ты Лизавету долго знал?
— А как же. Как война закончилась и мир наступил, так я с ней по всем домам и квартирам и переезжал, пока сюда не заселились. Замечательная феечка была.
— Кузь, а расскажи мне про нее? — Я жадно подалась вперед. — Я ведь маленькая была, когда ее не стало. Что она умела? Как это проявлялось?
— Лечить могла, души покалеченные исцеляла. У кого горе какое, так к ней и шли. Сами не знали люди, отчего тянулись к ней, но как поговорят, а она им пожелает чего хорошего, так у них прямо новая жизнь начиналась. А как у нее цветы росли, мм… любо-дорого посмотреть было. А уж сколько мужчин к ней сваталось! Война, мужики-то почти все на фронте полегли, и тысячи одиноких баб. А за ней табунами ходили, хоть и не была она красавицей писаной по той моде. Тогда ведь ценились женщины крепкие, статные, а она хрупкая была. Но такой свет от нее исходил… А она выбрала одного. И всю жизнь душа в душу, а уж он ее как любил!
— Да… — зачарованно протянула я. — Кузьма, а как она управляла своим даром, не знаешь?
— От чего не знаю, того не знаю. Феи вы — как у вас все устроено — про то мне неведомо.
— Жаль.
— Так я пошел, маленькая хозяйка. А ты уж не забудь про дверь-то. И храни тебя судьба! — Домовой неловко поклонился мне и исчез. Вот только что стоял и — пропал.
— Хорошо, Кузя, не забуду. Эх ты, сонька, — погладила я спящего щенка и протяжно зевнула. — Приходи, кто хочешь, делай с хозяйкой, что хочешь. Защитник…
Но Марсик только сонно подергал лапами и еще слаще засопел.
Встав утром, я развила бурную деятельность. Обложилась местными газетами, выискивая объявления об установке кодовых дверей на подъезд. Обзвонив несколько и уточнив детали, договорилась с одной фирмой и, все обговорив, съездила к ним в офис. Эрилив только удивленно спросил, чего это на меня нашло, но, выслушав ответ, больше вопросов не задавал. К обеду мы вместе с замерщиками вернулись к дому. Соседи по подъезду шушукались и нервно спрашивали, чего это я такое задумала. А услышав ответ, громко цокали языками — мол, какая хорошая дочка у Лисовских. Но больше всего их радовало то, что им не придется ни за что платить.
К вечеру все детали были полностью улажены. Стоимость двери я оплатила с банковской карты, так как наличных с собой у меня в таком количестве не было. И завтра с утра должны были приехать ее устанавливать. Родителей я поставила перед фактом за ужином.
— Пап, мам, вот договор. — Я положила на стол папочку. — Я сегодня договорилась и оплатила установку в подъезд железной двери с кодовым замком.
— Вот чем ты сегодня занималась! — Мама поджала губы. — Нет бы показать другу город, погулять. А ты?
— Мамуль, ну что тут показывать? Я вас навестить приехала, а не на экскурсии, — примирительно ответила я. — Мы сейчас уедем, чтобы на девятичасовую электричку успеть, к ночи уже дома будем, а завтра — дела. А вместо меня за всем проследить придется тебе, па. Ты отпросись на работе, ладно? И проверь, чтобы замок исправно работал.
— Хорошо. — Папа улыбнулся и поправил очки. — Деловая ты стала, хозяйственная.
— Ну а что делать? Переезжать вы не хотите, а в подъезд ваш войти невозможно. Устроили тут общественный туалет, стыдно гостей приводить.
— Да нет, Вик, хорошее ты дело сделала, спасибо. Настя! — Папа многозначительно взглянул на маму.
— Ну да, хорошее, — вздохнув, согласилась она. — Спасибо. А у тебя деньги-то остались?
