— И среди них, — заметил я, — Раск из Трева.
— Я хорошо ему служила, — сказала Талена, которая вдруг страшно напряглась. — У меня не было выбора. Это он поставил клеймо. — Она гордо вскинула голову. — До тех пор мои хозяева считали, что я слишком красива, чтобы портить такое тело.
— Настоящие дураки, — заявил Самос. — Клеймо учит раба знать свое место.
Талена еще выше подняла голову. И я вдруг понял, что передо мной стоит самая красивая женщина Гора.
— Насколько я понимаю, — сказала она, — это благодаря тебе мне позволили одеться сегодня. Кроме того, я должна поблагодарить тебя за то, что мне разрешили смыть грязь, в которой живу.
Я молчал.
— Клетки просто отвратительны, — продолжала Талена. — В моей всего четыре шага. А живет там двадцать девушек. Еду нам сбрасывают сверху. Пьем мы из какой-то канавы.
— Приказать, чтобы ее высекли? — поинтересовался Самос.
Талена побледнела.
— Нет, — ответил я.
— Раск из Трева отдал меня одной женщине-пантере, ее звали Вьерна. Так я попала в северные леса. Мой нынешний хозяин, благородный Самос из Порт-Кара, купил меня на берегу Тассы и доставил в Порт-Кар на цепи, прикрепленной к кольцу, вделанному в борт его корабля. А здесь, несмотря на высокое рождение, меня поместил вместе с простолюдинками.
— Ты всего лишь рабыня, — сказал Самос.
— Я дочь Марленуса из Ара, — гордо возразила Талена.
— Насколько мне известно, попав в лес, ты попросила своего отца выкупить тебя, — медленно проговорил я.
— Да, — подтвердила Талена. — Я это сделала.
— А тебе известно, что Марленус поклялся на своем мече и щите с гербом Ара, что отказывается от тебя, что ты больше ему не дочь? — спросил я.
— Я не верю, — сказала Талена.
— Ты ему не дочь, — повторил я. — Ты теперь не принадлежишь ни к какой касте, у тебя нет Домашнего Камня, нет семьи.
— Ты лжешь!
— Опустись на колени перед кнутом! — приказал Самос. Талена сразу стала какой-то жалкой и медленно встала на колени. Скрещенные запястья протянуты вперед, как будто связаны, голова опущена к самому полу, спина открыта кнуту.
Она задрожала, и я понял, чего смертельно боится и с чем прекрасно знакома эта рабыня — Талена познала поцелуи горианского бича, которым пороли непокорных рабов.
Словно по мановению волшебной палочки, в руке Самоса появился меч и мгновенно проник за ворот ее одеяния, еще мгновение — и Талена останется обнаженной.
— Не наказывай ее, — попросил я Самоса. Самос сердито посмотрел на меня. Эта рабыня вела себя слишком нахально.
— К его сандалиям, рабыня, — приказал Самос. Я почувствовал, как губы Талены прижались к моей сандалии.
— Простите меня, господин, — прошептала она.
— Встань, — сказал я.
Она поднялась на ноги и отступила на шаг. Я видел, что Талена боится Самоса.
— Ты лишилась всего, — продолжал я. — Хочешь ты того или нет, но твой статус ниже, чем у последней крестьянской шлюхи, у которой есть Домашний Камень.
— Я тебе не верю, — заявила она.
— Ты не забыла меня, Талена? — спросил я.
Она опустила ворот своего одеяния и обнажила шею.
— Я ношу ошейник, — только и ответила она, и я увидел простой, гладкий, серый ошейник дома Самоса.
— Сколько она стоит? — обратился я к Самосу.
— Я заплатил за нее десять золотых монет, — равно душно отозвался он.
Казалось, Талена была поражена, что ее продали за такую смехотворную сумму. Однако для девушки в ее совсем уже не юном возрасте на побережье Тассы это была прекрасная цена. Несомненно, она стоила так много только из-за того, что была ослепительно красива. Впрочем, если бы ее как следует одеть и выставить на продажу на рынке в Тьюрии или Аре, Ко-Ро-Ба или Тарне, можно было бы выручить куда больше.
— Я дам тебе пятнадцать, — предложил я.
— Очень хорошо, — сразу согласился Самос.
Правой рукой я достал кожаный мешочек с золотом, висевший у меня на поясе, отсчитал монеты и протянул их Самосу.
— Освободи ее, — сказал я.
Самос, общим ключом, которым он множество раз замыкал и отмыкал рабские ошейники, открыл замок и снял тонкую металлическую полосу с прелестной шеи Талены.
— Теперь я и в самом деле свободна? — осведомилась Талена.
— Да, — сказал я.
— Я должна была бы принести своему хозяину тысячу золотых, — заявила она. — Как дочь Марленуса из Ара, цена за право быть моим свободным спутником составляет тысячу тарнов и пять тысяч тарларионов!
— Ты более не дочь Марленуса из Ара, — повторил я.
— А ты лжец. — Она с презрением посмотрела на меня.
— С твоего разрешения, я удаляюсь, — вмешался Самос.
— Останься, Самос, — попросил я.
— Ладно, — ответил он.
— Очень давно, Талена, мы были спутниками и заботились друг о друге.
— Я была глупой девчонкой тогда, — бросила Талена, — а теперь я взрослая женщина.
— И я стал тебе безразличен?
Она пристально посмотрела на меня.
— Я свободна, — заявила она. — И могу говорить все, что пожелаю. Посмотри на себя! Ты даже ходить не можешь. Не в силах пошевелить левой рукой! Ты калека, калека! И ты мне отвратителен! Неужели в твоей голове могла возникнуть мысль, что такая женщина, как я, дочь Марленуса из Ара, станет думать о подобной развалине? Взгляни на меня. Я красива. А теперь посмотри на свое отражение. Ты калека. Заботиться о тебе? Да ты глупец, глупец!
— Да, — с горечью ответил я, — глупец.
Она отвернулась, и ее дорогое одеяние зашуршало в воздухе. А потом Талена взглянула мне прямо в глаза.
— Жалкий раб! — прошипела моя бывшая спутница.
— Я не понимаю, — пробормотал я.
— Я позволил себе, — вновь вмешался Самос, — хотя в то время не знал о твоих ранах и параличе, рассказать ей о том, что произошло в дельте Воска.
Моя правая рука сжалась в кулак. Я был в ярости.
— Сожалею, — добавил Самос.
— Тут нет секрета, — сказал я, — многие об этом знают.
— Удивительно, что твои люди не бросили тебя! — вскричала Талена. — Ты предал свой кодекс! Ты трус! Ты недостоин меня! И, спрашивая меня о том, как я к тебе отношусь, ты наносишь оскорбление свободной женщине! Ты предпочел рабство смерти!
— Почему ты рассказал ей о событиях в дельте Воска? — спросил я у Самоса.
— Чтобы убить любовь, если она еще оставалась между вами.
— Ты жесток, — заметил я.
— Истина жестока, — пожал плечами Самос. — Рано или поздно, она бы все равно узнала.
— Но почему ты рассказал ей?
— Чтобы она стала к тебе равнодушна и хорошо служила тем, чьи имена мы не будем сейчас упоминать.
— Я никогда не стала бы заботиться о калеке, — заявила Талена.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
