Тарас пригляделся. Аккуратно подстриженный ноготь Кошкина упирался в пустое зеленое пространство километрах в двадцати севернее Винницы.
– Вот здесь проходит шоссе Винница-Житомир, – объяснял между тем особист. – Здесь – железная дорога. Вот это – село Коло-Михайливка. Объект, который нас интересует, находится между ними.
– Знаю эти места, – неохотно сказал Тарас. – Туда немцы еще под Новый год столько сил подтянули, что комар не пролетит. На подлете собьют.
– Ну, а как ты думал, Тарас Иваныч? – майор дружелюбно подмигнул. – Если там сам Адольф засел?
– И что ты мне хочешь предложить, товарищ Кошкин? – без особого интереса спросил Тарас. Без особого – потому что и так догадывался, что услышит.
– Побеспокоить их надо. Прорваться к самой ставке, понимаю, тебе вряд ли удастся, но потрепать охранение – вполне. А лучше всего – взорвать электростанцию, она, судя по линии электропередач, должна находиться где-то тут. Быстро ударить – и отступить. Раствориться в лесах. Ясна задача?
Тарас угрюмо молчал. Задача была ясна – и так же ясно было то, что она совершенно невыполнима.
– На смерть посылаешь, майор, – проговорил он наконец. Кошкин удивился – или сделал вид.
– О тебе, Тарас Иваныч, в здешних краях легенды рассказывают, – сказал он укоризненно. – Герой, мол, бесстрашный человек. А ты, оказывается, хочешь жить вечно?
Кому другому Тарас за такое сразу бы сунул в зубы – и хорошо, если один раз. Но майор Кошкин, подлюка, был как раз из тех, кому в зубы совать себе дороже. Разве что действительно отвести к трясине…
– Я-то что, – сплюнул он на пол землянки. – Людей жалко. Ни за что ведь пропадут.
Взгляд майора неожиданно стал жестким.
– А ты постарайся, чтоб не пропали! На то ты и лучший в области партизанский командир! А если, старшина, поставленная задача вам не по плечу, всегда найдется, кем вас заменить!
Старшиной Тараса не называли уже почти год. «Батька», «командир», «Иваныч», иногда «дед» – но о том, что он был старшиной, не вспоминали даже те, кто когда-то прятался с ним в озерищенских подвалах. А особист Кошкин, оказывается, откуда-то это знал. И осведомленность его, вкупе с издевательским переходом на «вы», Тарасу очень не понравилась.
– Ладно, – миролюбиво проговорил он, вытаскивая карту из-под железной руки майора. – Не гоношись, Кошкин. Я еще помозгую, как туда сподручней пробиться, может, чего путное и придумается.
Широкое лицо майора немедленно расплылось в белозубой улыбке.
– Вот это другое дело! Помозгуй, конечно, ты ж в этих краях царь и бог. Я, если чем смогу, тоже помогу, у меня тут – он похлопал себя по лбу – все данные авиаразведки. Рад, что не ошибся в тебе, Тарас Иваныч! Да что я, вот и товарищ нарком… товарищ Берия сразу сказал – Тарас Петренко не тот человек, который может струсить и не выполнить задания партии!
– Я беспартийный, – хмыкнул Тарас. Кошкин пожал широкими плечами.
– Ну и что? Хочешь, хоть завтра примем тебя в партию. Соберем коммунистов, проведем партсобрание…
– Майор, – перебил его Тарас. – Я твое задание и так выполню. Ты мне только вот что объясни – на хрена это все нужно?
Кошкин перестал улыбаться и лицо его мгновенно закаменело.
– А чтобы боялись, гады! Чтобы не думали, что они на нашей земле хозяева! Чтобы сидели и дрожали, покуда их не раздавили, как вшей! Потому как они есть вши и гниды, и места им на советской земле нет. Я доступно объясняю, Петренко?
– Куда уж доступней, – сказал Тарас.
К операции они готовились неделю. Из семерых посланных в Коло-Михайливку пацанов-лазутчиков вернулось трое, да и тем не удалось подобраться к объекту ближе, чем на пять километров. Четверо, видимо, попали в руки немцев, и об их судьбе можно было лишь догадываться. Вернувшиеся рассказали, что Коло-Михайливка объявлена немцами особой зоной, для прохода туда требуется специальный пропуск, который после длительной проверки выдают в комендатуре. Так же, по слухам, обстоят дела и в ближайших селах. Тарас целыми днями сидел над картами, чертил схемы, допытываясь у Кошкина, что ему известно о секретном объекте. Майор действительно хорошо представлял себе местность к северу от Винницы – видно, не врал про данные авиаразведки, хотя Тараса порой охватывали сомнения – ну, какая может быть разведка, когда фашисты плотно контролируют небо вплоть до Харькова? Как бы то ни было, Кошкин ему здорово помогал: подсказывал, где немцы проложили еще одну асфальтированную дорогу, где расположены зенитки, прикрывающие аэродром. Собственно, зенитки Тарасу были без надобности, хотя для общей картины и это иметь в виду не мешало. А вот то, что Кошкин откуда-то знал про установленные рядом с зенитными батареями мощные прожектора, оказалось очень кстати. Прожектор – злейший враг партизана. Он шарит своей желтой жадной рукой по притихшим ночным полям, безошибочно выхватывает тебя из спасительной темноты и превращает в мишень для пулеметчиков. Зная, где расположен прожектор, можно рискнуть подобраться даже к самому охраняемому объекту. В других обстоятельствах Тарас бы сердечно поблагодарил майора за такие ценные сведения – но не сейчас. Потому что, не будь Кошкина, он и думать бы не стал о том, чтобы соваться в самое логово врага.
В конце концов, план он придумал. Не то, чтобы блестящий, но вроде бы не самый глупый. Пройти под насыпью железной дороги до Пятничан, оттуда по глубокой заросшей балке уйти на Сосенки, и уже из Сосенок попробовать добраться до первого кольца ограждений загадочного объекта. Пробиваться за него Тарас отказался наотрез – если электростанция действительно находится там, где ее рисовал Кошкин, то ее несложно закидать гранатами и через ограду. А если нет, то пройдя вдоль забора, можно будет выйти к маленькому аэродрому у Коло-Михайливки, и устроить там хорошенький переполох. Самым сложным был, как всегда, отход. Отходить в любом случае придется с боем, но если избежать столкновения с крупными отрядами немцев, то шансы сберечь людей оставались. Кошкин, войдя в раж, вообще предложил захватить на аэродроме пару самолетов и улететь на них, но Тарас его тут же срезал: летчиков у него в отряде не имелось. О том, что немецкие зенитчики, скорее всего, тут же собьют захваченные самолеты, он майору не сказал – первого аргумента оказалось достаточно. А накануне операции особист его удивил – попросил выдать ему старую солдатскую форму без знаков различия.
– Тебе зачем? – не понял Тарас. Кошкин сверкнул крепкими зубами.
– С тобой пойду, Тарас Иваныч. Не отпускать же тебя одного. Без пригляда, ха-ха.
Тарас покачал головой. Он ни разу не спрашивал майора, собирается ли тот принимать участие в операции – зачем? И так ясно, что особист, присланный самим наркомом, вряд ли будет лично лезть под пули. Выходит, ошибся…
