скулах, я медленно приподняла вуаль, прямо посмотрев в черные, бездонные глаза императора. Он не просто так занимал трон столько лет, удерживая скользкие бразды правления огромной и такой разношерстной империи. В нем сочетались жестокость и решимость, которые вполне подходили правителю таких территорий, но не тогда, когда он стоит столь близко, всматриваясь в мое лицо.
– Какая редкость,– слова прозвучали громко, растягивая тонкие, жесткие губы в кривой улыбке. Меня внутренне передернуло. Перед глазами тут же всплыла другая картина. Большие, грубые ладони на моей коже, красные пятна и синяки по всему телу. Кто сказал, что его славный сын не решит задушить меня в первые же минуты знакомства, не получив того, что причитается с наложницы? До этого в моей голове подобные мысли не возникали, ограничивая кошмары вполне определенным сценарием.
Теперь же все вдруг изменилось, заставляя задыхаться и раздумывать, что полагается наложнице за убийство принца и стоит ли он подобного? Впрочем, моих знаний хватит и на то чтобы держать его в «слабости» несколько месяцев. Вот только когда он догадается – мои сны точно станут явью.
– О, так ты у нас еще и смелая?– потерявшись в своих размышлениях, я вдруг на мгновение забыла, что Ларданга все еще смотрит в мое лицо.– Подходящий подарок для моего сына.
Опуская вуаль, я дрожала, но вариант за вариантом прокручивала в голове способы, как избежать посягательства со стороны принца. Или как пережить обязанности наложницы, оставив ему только свое бессознательное тело. Это было бы противно, но не позволило бы ему получить удовольствие от унижения и порабощения моего духа. Мы изучали правящую семью, так что я примерно предполагала, чего ожидать. Главное - не дать панике взять надо мной верх.
Отвлеченная, я не сразу услышала щелчок в затылке. Только когда по каналам прошла легкая электрическая волна, я повернулась к Старшей. Наставница едва заметно оскалилась, стукнув веером по ладони. Мы что-то упустили. Что-то, что позволит Каоде оставить за собой последнее слово. Я знала это выражение ее лица, когда брови едва заметно приподняты, а уголки губ подрагивают.
Сейчас как никогда я сожалела, что мы не имеем доступа к внутренней системе Ордена, как у наставниц.
– Вот эту, – Ларданга уже поднимался по ступеням, ткнув в меня огромной рукой.
Он не видел, как Старшая оскалилась, показывая клыки, что бывало до крайности редко. Плавно, как по воде, она скользнула вперед, становясь передо мной. Ее правая рука скользнула за спину, быстро сложившись в простые слова, видимые только мне и девочкам.
«Ты молчать. Не отдавать тебя»
– Боюсь, что это невозможно,– одновременно пропели губы для остальных. Ладонь в трехпалой перчатке сжалась в кулак, запрещая мне даже движением головы привлекать к себе внимание. Не знаю почему, но наставница решила пойти против императора, чтобы отстоять мое будущее.
– Что ты сказала?
– Зейнар получила назначение,– едко пропели губы наставницы, а я все смотрела на руку. По правилам, пока я не поставлю свою ментальную подпись, назначение не считается принятым, только поданым. А это значит, что слова наставницы не имеют законной силы. И мы все, все обитательницы Ордена, это знаем.
– Когда?– Мне показалось, что Ларданга ударит Старшую, столько злости и ненависти было в голосе, но он только крепче сжал кулаки.
– В промежутке с нашего отлета и до ваших слов,– безэмоционально соврала наставница. Две минуты – это максимум, сколько времени прошло с того тихого щелчка в моей голове до текущего момента. Никак не насколько часов. И опять мы об этом знали. Будь мы в корпусе Ордена, информация тут же бы расшифровалась и стала доступна и мне, и остальным девушкам, но так далеко ее в открытом виде получила только наставница. К чему ей врать и скрывать правду от императора? Он все равно не оставит своего и одна из нас сегодня не вернется домой.
Еще мгновение торжества досталось Старшей, когда Ларданга попытался заполучить Ласту, но наткнулся на стену одного из старейших непреложных законов. Лучший Проводник должен летать в космосе. Развивать способности, а позже создать союз с лучшим Навигатором. Это правило существовало столько же, столько существовал сам наш Орден, и император ничего не мог здесь поделать.
Казалось, что в третий раз мужчина ткнул пальцем наугад, не видя разницы между Сомирой и Някир. Может так оно и было. Громко, привлекая внимание, щелкнув веером, наставница вдруг сложила пальцы в слова. Точнее в одно имя.
«Сомира»
Император больше не смотрел в нашу сторону. Он разговаривал с сыном, что-то доказывая разъяренному отпрыску, когда мы, следуя приказу наставницы, на мгновение сжали пространство. Это очень простой фокус, особенно когда в одной точке находится целых семь выпускниц Таг-лон.
Все заняло не больше сотой доли секунды. Някир отступила на шаг, Сомира заняла ее место, став точно так и ровно туда, где мгновение до находилась другая. Никто из присутствующих в зале не мог бы заметить подмены, а сам император наверняка не запомнил лиц, сосредоточившись на моей внешности.
Отпустив пространственный поток, мы замерли, словно ничего не случилось, и только Сомира, вздернув подбородок, от чего заколыхалась вуаль, шагнула вперед, присев в реверансе.
– Ты знаешь, что делать, девочка,– прошептала наставница, задевая Сомиру плечом. Это было самое большее, на что можно было рассчитывать в качестве прощания. Это ее судьба и мы больше не касались ее нитей.
Изобразив легкие книксены, плавно, как полагается девицам Таг-лон, мы двинулись прочь из зала, следуя за своей Старшей и оставляя подругу один на один с ее будущим.
– Идиот. Чуть все не испортил,– зло прошипела наставница, стоило шлюзу корабля только закрыться за нами.
– Вы объясните?– за многие годы мы научились, что для получения ответа нужно задать вопрос. От нас не часто что-то скрывали, так что Ласта вполне могла получить ответ, интересующий нас всех.
– Быть может. В корпусе. Не сейчас.
Вернувшись домой, мы не разбрелись по комнатам, а двинулись вслед за наставницей, желая увидеть хоть часть событий, в которые вплетаются наши жизни.
– Что ж, раз вы так настроены сегодня. Садитесь,– бросив веер на стол, Старшая сняла высокий головной убор, убирая его на край стола. Ее темные волосы были кое-где выкрашены серебряным, придавая юному лицу немного больше серьезности.– Спрашивайте.
– Сомира,– Някир, как и мы все, чувствовала некую вину, что подруга, которую не выбирали, осталась во дворце не в самом лучшем качестве.
– Сомира,– задумчиво повторила Старшая,– я
