собой: Аней двадцати восьми лет, бухгалтером, самой обычной современной женщиной. А потом я проваливалась в неё: тринадцатилетнюю девчонку из послевоенного Кёнигсберга, влюблённую по уши в парализованного немецкого юношу. И это было не просто видение. Я была ей. Все её чувства – любовь, страх, тоска, злость – были моими.
К счастью за эти дни, никаких новых видений и снов я больше не видела, но сама в себе я потерялась.
Когда температура спадала, мне становилось легче, и в эти моменты я пришла к твердому убеждению, что после выздоровления обязательно пойду к доктору, который поможет мне справиться с этим.
На третий день температура спала окончательно и больше не поднималась. Я, наконец, пришла в себя. Всё как-то стало раскладываться по полочкам. Вместо страха у меня появилось любопытство, и начал мучить один вопрос: как это связано со старухой? А связь ведь точно была, теперь я в этом даже не сомневалась.
Выздоровев окончательно, я всё же решила повременить с походом к психиатру, и ждала только одного: когда, наконец, завянут цветы, и я смогу снова к ней пойти, чтобы на этот раз получить ответы на мои вопросы. Но цветы увядать совсем не спешили, а лишь раскрывались и благоухали ещё сильнее.
Ещё через несколько дней я вернулась в колею своей обычной размеренной и скучной жизни. Я по-прежнему не видела больше видений и снов о Варе и Гюнтере, и возможно нужно было забыть об этом и жить своей обычной жизнью, но слова старухи: «Ты только приходи, когда цветы завянут. Обязательно приходи» периодически всплывали в моей памяти, и не давали мне покоя.
Через десять дней, когда цветы, наконец, пожухли, я тут же отправилась на знакомый мне перекресток к старухе – цветочнице.
Я бежала с неимоверным трепетом, в предвкушении получить ответы, на терзающие меня вопросы. Вот она, та самая улица. А вот и перекрёсток… Кофейня, где я люблю сидеть… Старушки под навесом продают урожай моркови, картофеля, яблок и слив… Но моей знакомой цветочницы там нет.
– Скажите, пожалуйста, здесь часто бывает бабушка с белыми розами, Вы её знаете? Она сегодня была? – спрашиваю я пожилую женщину, стоящую на том самом месте, где раньше стояла моя знакомая старушка.
– Варвара Олеговна? Она вчера была. Она пару раз бывает в неделю. Каждый день не ходит… Зачем вам розы? Возьмите лучше яблок домашних, – отвечает мне женщина.
«Варвара Олеговна – эхом раздаётся у меня в голове. – Значит это она, та самая девчонка, та Варя. Ну конечно же… И папу зовут Олег».
– Хорошо, можно мне килограмм красных яблок, – соглашаюсь я на предложение продавщицы, – А вы не знаете, в какие дни она бывает?
– Да кто же её знает. Мне она не докладывает. Да и вообще она странная. О себе ничего не рассказывает, на цены и болячки не жалуется. Не общительная совсем. Только улыбается, да розы свои наглаживает. Она и стоит обычно недолго. За пару часов её цветы уже разбирают. Подумать только…Столько цветов сажать. Я её как-то спросила: «Варвара Олеговна, и зачем вам эти розы? Ведь это же такой труд и уход за ними. Проще яблоньку посадить и плоды собрать», а она мне ответила: «Я хочу, чтобы мои цветы дарили людям радость». Глупо это как-то… Очень глупо… Ведь продаёт она свои розы за копейки.
И женщина всё говорила и говорила, словно её прорвало высказать всё, что она думает о старой цветочнице. Но я её больше уже не слушала. Забыв о всякой вежливости, я молча развернулась и ушла.
Теперь встретиться с цветочницей Варварой Олеговной мне хотелось ещё больше. Мне стало просто жизненно необходимо узнать, что же стало с Варей и Гюнтером, чем всё закончилось, и почему же, чёрт возьми, эта история легла грузом именно на мои плечи.
Глава 6
Я стала приходить туда каждый день. Иногда я прибегала с самого утра перед работой, иногда в обеденный перерыв. Но старухи там не было. Уличные продавщицы стали меня узнавать, и приветливо мне улыбались. Чтобы не привлекать внимание я покупала у них фрукты, которыми потом угощала девочек на работе. Самой мне столько было не осилить.
Время от времени я спрашивала у бабушек о Варваре Олеговне.
– Нет… Давно я её уже здесь не видела. Может, померла она.
– Как померла? – с ужасом в голосе спросила я.
– Ну а чего тебя так удивляет? Это не мудрено, ведь лет – то ей уже сколько? Под девяносто… Наверное. Но она, конечно, очень шустренькая старушка. Таскать эти свои розы. Возможно где-то рядом она живёт… А чего это ты ей постоянно интересуешься? Знакомая твоя, да?
– Да нет… Просто её розы… Никогда не видела таких, и стоят они очень долго. У меня скоро праздник, и я хотела бы купить у неё цветы оптом, а как найти её не знаю, – солгала я первую пришедшую в голову мысль.
– Да. Розы у неё и правда, особые. Как-то она рассказывала мне про этот сорт роз. Говорила, что её мама, после войны привезла его с собой откуда-то из России, уж и не помню точно откуда. Её мама сажала очень много разных роз, а она сажает только этот сорт. Говорит: «Это мои самые любимые. И цветут они всё лето, до самых морозов. Удивительные цветы».
– Я бы очень хотела попросить вас, – перебила я бабушку. – Пожалуйста, передайте ей мой номер телефона. Мне очень нужно с ней поговорить.
– Милая, я, конечно же передам, мне это совсем не сложно, только никогда не видела я у неё в руках телефона. Думаю, она и пользоваться им не умеет.
– И всё же, – я протянула ей бумажку с номером моего мобильного телефона, а сверху на неё положила несколько купюр.
Бабушка от денег не отказалась, поблагодарила меня и уверила, что обязательно ей передаст мой номер цветочнице, когда увидит её.
Так я ушла домой немного успокоенная. Я была просто уверена, что Варвара Олеговна позвонит мне стразу же, как получит мою записку. Ведь не просто же так она просила меня прийти.
Глава 7
Прошло ещё четыре дня, а старуха – цветочница так мне и не позвонила. Я чувствовала досаду и какую-то злость. Эта история совершенно не выходила у меня из головы.
«Зачем старуха поделилась со мной этой историей? Зачем просила прийти, а сама пропала»? – эти вопросы не давали мне покоя.
Ещё мне бы очень хотелось с кем – то поговорить об этом, но я не представляла с кем можно это сделать. Как это вообще можно обсуждать, даже с самыми близкими. Не думаю, что меня бы поняли. Да, если честно, я и сама ничего не понимала. Потому я просто жаждала встретиться со
