По мере того как вырисовывались контуры моей книги, я подготовил ряд ее фрагментов для опубликования в обычной прессе. В течение 1991 года я опубликовал три большие статьи, первая из которых называлась «Как советская разведка расщепила американский атом» и была напечатана в номерах 16 и 17 еженедельника «Новое время» (англоязычное издание New Times). Первое же упоминание о супругах Крогер как «атомных шпионах» вызвало значительный интерес к статье как в России, так и за рубежом.
Две другие статьи были опубликованы только на русском языке. Одна из них под названием «От Лос-Аламоса до Москвы» напечатана в 21-м и 22-м номерах еженедельного приложения «Союз» к газете «Известия», другая — «Супруги Крогер» — в 6-м номере ежемесячного издания Артема Боровика «Совершенно секретно». В этих трех статьях впервые появились упоминания о мемуарах советского физика Игоря Курчатова, относящихся к созданию атомной бомбы.
Последняя из этих статей относится к лету 1991 года, к моменту провала августовского путча, в результате которого председатель КГБ Владимир Крючков был арестован и заключен в тюрьму за участие в деятельности ГКЧП. Тем не менее его разрешение как мне, так и другим исследователям на доступ к секретному досье не потеряло силу. (В 1994 году он будет амнистирован по решению Парламента России.) Россия вступала в период ускорения перемен. Советский Союз распался, возникло Содружество Независимых Государств, и КГБ был разделен на два отдельных ведомства. Первое главное управление превратилось в Службу внешней разведки России, а «Центр» образовал Федеральную службу контрразведки, на которую была возложена задача обеспечения внутренней безопасности. Хотя эти изменения в определенной степени осложнили ситуацию, они не помешали продолжению моей работы.
В 1992 году появилась первая часть книги под названием «Нелегалы». Согласно установленной в секретных службах практике, я представил рукопись в МБ РФ для получения согласия на ее публикацию. Причина такой практики понятна: дать возможность спецслужбе проверить, насколько правильно использовались досье, насколько точно и не слишком ли буквально воспроизведены документы и не носит ли конечный результат работы недружественный характер по отношению к самой службе. Рукопись на пятистах страницах, содержащая большое количество документов — полных документов, а не их фрагментов или кратких изложений, вернулась ко мне с прямоугольным штампом на последней странице, в котором было написано следующее:
«Нет возражений в отношении материалов, касающихся деятельности Комитета государственной безопасности (КГБ). Никаких других комментариев.
Подписано: А.П. Кандауров.
3 июля 1992 г.»
С 1992 года первая часть «Нелегалов» подверглась существенным изменениям, но в ней была сохранена документальная основа изданной на французском языке книги «Как Сталин похитил у американцев атомную бомбу». Поэтому я вправе утверждать, что подготовленное мною описание истории советских агентов, известных под фамилией Крогер, основано на материалах в высшей степени секретных источников, подлинность которых засвидетельствована КГБ. Естественно, что я один ответствен за литературную обработку и историческую интерпретацию этих материалов.
Подводя итог документальной основе этой книги, следует сказать, что она, во-первых, включает в себя досье № 13 676 под названием «Дачники», состоящее из семнадцати коробок документов, в каждой из которых от трехсот пятидесяти до четырехсот листов, то есть в совокупности более шести тысяч страниц. Во-вторых — мои личные беседы с главными фигурантами этого дела — супругами Крогер, их куратором и другими сотрудниками КГБ. И, наконец, в-третьих — другие досье КГБ, беседы и публикации, включая статьи и книги, опубликованные сравнительно недавно, и в основном в России. При недостатке информации я без колебаний использовал устные сообщения разведчиков, а также дополнял картину за счет некоторого домысла, когда находил это уместным. С американской стороны ряд материалов и аналитических документов был добавлен моим соавтором Гари Керном. Все подстрочные сноски принадлежат ему. Я полагаю, что читатель сам определит, кто из авторов представил тот или иной источник информации.
Книга написана в форме документальной исторической прозы. В России этот жанр имеет большие традиции. Характерным для него является опора повествования на документальные материалы, сообщения прессы или личные свидетельства. В некоторых случаях те или иные сцены с участием исторических лиц могут быть воссозданы, диалоги — вымышлены. Но эти приемы литературного домысла ни в коей мере не ослабляют фактологическую основу книги. Читатель поймет, что это только средство для придания жизненности историческому повествованию. В других случаях сцены, диалоги и описания могут в точности соответствовать материалам письменных или устных источников, а также свидетельствам и имеющимся документам. По мере развития повествования авторы старались как можно более четко придерживаться этих принципов.
Мне хотелось бы добавить, что документы, письма и т. д. не являются предметом вымысла, они могут лишь подвергаться некоторому сокращению и несущественной стилистической и синтаксической правке. Что касается документов спецслужб, в первую очередь прошедших через процесс шифрования, то их текст может быть несколько изменен, с тем чтобы избежать присущей им телеграфной сухости языка, а также дословного совпадения с зашифрованным текстом и официальными формулировками. Информация, которая и на сегодняшний день является секретной, из текстов исключена. Но содержание текста ни в одном документе изменено не было, никогда не говорилось, что Икс встретился с Игреком, если такой встречи не было, или наоборот.
Подобный жанр существует в литературе не только России, но и других стран. В Америке широко известен роман на основе реального события, а на телевидении — документальная драма. Хотя и то и другое аналогично современной российской документальной прозе, следует сказать и о существенных различиях между ними. И роман, и документальная драма обычно создаются вслед за каким-нибудь сенсационным событием или происшествием. Они правдоподобно воссоздают, нередко с добавлением реальных или вымышленных деталей, картину события, которое до этого уже подробно освещалось в средствах массовой информации и хорошо известно читателям или зрителям.
Однако русская документальная проза зачастую повествует о фактах, которые ранее не были известны. В советские времена, когда идеология и цензура имели решающее влияние, исторические исследования и университетские монографии подвергались строгому надзору и регламентации. Литературная форма, допускающая вымысел, зачастую позволяла опубликовать информацию, которая иным образом вообще не могла появиться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
