Я – сын, постигший устные наставления своего Гуру.
Не подавляя пылающий опыт медитации
И не умея хранить эти тайны, – пою я эту песнь.
О, сонмы Дакинь, радуйтесь!
Как и в начале, здесь мы опять встречаем мысль о том, что такие песни – это выражение непосредственного опыта, а также восхваление и благодарность Учителю и Дакиням. Это – песни вдохновения.
«Семья» Миларепы Комментарии к одной из ваджрных песен Миларепы Ханна Нидал 2004
Во времена Миларепы была широко распространена традиция «ваджрных песен». Обычно йогины объясняли и передавали свой духовный опыт в поэтической форме. «Ваджрные песни» отличаются от обычной поэзии или фольклора и называются так, потому что основаны на медитационном опыте и постижении. Из них особенно известны произведения Миларепы. Несмотря на старомодный язык, они затрагивают вечные темы: все, что может происходить в этом мире в любом месте и в любое время. В них всегда уделяется внимание людям и опыту переживания природы ума, не ограниченному временем и местом. Именно поэтому в наш век мы тоже читаем эти песни, отождествляемся и получаем вдохновение. Пример Миларепы – это пример интенсивной практики, на которую сейчас способны лишь немногие. Но его поэзия по-прежнему значима для нас, описанные переживания – и в целом представления, цель и взгляд – не отличаются от наших.
Миларепа стал темой курса в Беналмадене 2003 года благодаря Лопёну Цечу Ринпоче. Ринпоче уделял очень много внимания этому мастеру, давшему ему большое вдохновение. В молодости Лопён Цечу Ринпоче следовал примеру Миларепы и позднее побуждал людей посещать его пещеры и места в Бутане и Непале. Тема Миларепы очень важна и для нас, поскольку мы собрались чествовать Лопёна Цечу Ринпоче и его замыслы. Те, кто ездил в Бутан и посетил Цо Лхаканг, что находится в Нобганге – месте рождения Лопён Цечу Ринпоче, видели там настенные росписи сюжетов из жизни Миларепы. Это одно из мест, которые Ринпоче настоятельно рекомендовал посетить в Бутане – редко где еще можно увидеть такие иллюстрации к биографии великого йогина и поэта.
Большую часть своей жизни Миларепа провел в пещерах. Множество важных для него мест находилось на юге Центрального Тибета, неподалеку от границы с Непалом. Сейчас большинство из них расположены в непальской части Гималаев.
Иногда он спускался в селения, где люди давали ему пищу, а затем опять возвращался в пещеру и продолжал практиковать. Однажды, посетив ближайшую деревню, Миларепа исполнил одну из своих песен.
Его биограф пишет:
Джецюн отправился на юг к Лхого, что в Кунгтханге: там проходила ярмарка, на которую съехалось множество людей. Среди зрителей была очень красиво одетая девушка. Она спросила: «Йогин, из какой ты страны, кто твои отец, мать и родственники?»
В ответ Мила спел такую песню:
В этой песне по просьбе красивой женщины Миларепа рассказывает о своей «семье». Его представления о семье несколько отличаются от обычных.
Как всегда, Миларепа начинает с похвалы своему Учителю:
Простираюсь перед верховными Учителями,
Прошу вас, даруйте свое благословение.
Мой отец – всеблагой.
Моя мать – сама доброта.
Старший брат – владыка познания.
Тетя – блистающий светоч.
Сестра – дева доверия.
Друг – самосущая мудрость.
Сын – дитя проникающего видения.
Мои книги – естественное существование мира явлений.
Я скачу на жеребце ветра сознания.
Мои покровители – четыре провинции У и Цанга.
Я сам – маленький белый помощник, совершающий подношения.
Так пел Мила.
Дева произнесла: «Ах, как чудесно, как восхитительно! Но мы, люди, живущие в миру, не понимаем тебя. Пожалуйста, разъясни нам смысл твоих слов».
И Мила спел такую песню:
Я никогда не повторяю спетую песню,
Но сейчас дам ясные объяснения.
От моего единственного всеблагого отца
Мне досталось вознаграждение – взгляд и медитация;
У меня никогда не было мирских идей.
Слово «всеблагой» – по-тибетски «кюнзанг» – относится к основополагающей природе, которая связана с абсолютными качествами ума. Вот почему говорится, что именно она дает взгляд и медитацию. В песне Миларепа описывает, как явления переживаются на основе природы ума, и поэтому называет ее «всеблагим отцом».
Моя мать – сама доброта —
Вскормила меня грудью устных наставлений;
Мне никогда не доводилось изголодаться по практике.
Обычные обязанности матери – смотреть за ребенком, кормить его и заботиться о нем. Здесь Миларепа сравнивает это с полученными поучениями, с устными наставлениями. Уверена, вы знаете историю его жизни. Ему пришлось пережить много трудностей, чтобы получить эти наставления. Дагмема, жена Марпы, всегда пыталась помочь ученику. Здесь выражается благодарность и ей. Дагмема общалась с Миларепой и продлевала путь его развития, желая помочь преодолеть страдания. В конце концов Миларепа получил поучения благодаря ее влиянию.
Мой старший брат – владыка познания —
Дал мне меч запредельной мудрости и искусных средств;
Я отсек сомнения относительно внешних и внутренних дхарм.
Здесь Миларепа говорит о практике Дхармы в целом: получая поучения, мы вдохновляемся, а затем стараемся их осознать. Иногда это не происходит мгновенно, но мы не сдаемся и не откладываем их в сторону – мы все же стремимся к пониманию. Есть только один способ к нему прийти – нужно прояснить наши сомнения. Если в поучениях есть что-либо непонятное, не следует просто принимать их на веру. Необходимо выяснить их смысл, чтобы двигаться дальше и развиваться в практике. Именно это имеется в виду, когда говорится о прояснении сомнений, – нужно задавать Учителю вопросы.
Ясный смысл поучений еще больше убеждает нас в истинности Дхармы, углубляет понимание и тем самым укрепляет наше доверие. Оно возрастает, и мы становимся все смелее, можем прояснить еще больше вопросов. Вместе с этим растет наша мудрость. В буддизме обычно упоминаются два вида мудрости, и под одним из них подразумеваются обширные познания. Но в тексте песни имеется в виду понимание, рожденное из опыта: не просто концепция, а обретение ясного представления. Именно в медитации мы можем прийти к непосредственному переживанию. Поэтому второй вид мудрости – высшее изначальное знание, когда мы полностью переживаем ум как основу всего.
Здесь «брат» – это процесс получения ответов на все вопросы, проясняющий дальнейший путь. В результате нам хочется практиковать, ведь мы видим, что это разумно. К тому же у нас появляется сильная мотивация, поскольку ясно, что наша практика принесет пользу и другим.
Моя тетя – блистающий светоч —
Заставила меня взглянуть в зеркало моего ума;
Грязь привычек никогда не лишала его блеска.
«Блистающий светоч» – это качество ясности нашего ума. Именно оно позволяет нам знать и понимать. Ум не похож на бесчувственный стол или камень. Иногда его называют Ясным светом и множеством других имен. Ясность – это наша способность все время что-то переживать: уму свойственно знать и воспринимать любое явление, а также знать самого себя. Поэтому качество ясности ума связано не только с восприятием внешних объектов, но и с самоосознаванием. Вне зависимости от всего внешнего уму неизменно присуща эта способность знать, но мы не всегда отдаем себе в этом отчет. Постоянно воспринимая внешние явления, мы забываем о том, что более важен сам воспринимающий, потому что он есть всегда.
И воспринимающий ум, тот, кто все переживает, ни от чего не зависит. Он не захвачен нашими привычками. Обычно мы следуем привычкам, потому что не отождествляемся со своим переживающим умом.
Это блистающее качества ума, тот факт, что ум может все воспринимать и знать, Миларепа называет «тетей».
Моя сестра – дева доверия —
Распутала узел скупости.
Этот йогин Мила никогда не владел едой или богатством;
Даже будь они у меня, я не был бы бережлив.
В этом переводе речь идет об «основополагающем доверии». Все будет получаться, если мы станем практиковать так хорошо, как только можем. Это напоминает мне случай, когда однажды в Ирландии Шестнадцатый Кармапа позвал Оле и меня в свою комнату и неожиданно дал нам денежную купюру. При этом он сказал: «Вручая эту банкноту, я обещаю и гарантирую: пока вы сохраняете правильную мотивацию, практикуете Дхарму для других существ и не подпадаете под влияние мирских дхарм, вам не нужно будет заботиться о пропитании и одежде. У вас всегда будет достаточно денег».
Это было совершенно неожиданно, мы вовсе не задумывались о материальной стороне дела. Конечно, появилась мысль: «Нужно жить именно так». Это напоминало принятие очень сильного обета.
