- Обвиняю.
Ну все, копайте яму длиной метр семьдесят. Лучше - метр восемьдесят, чтобы не тесно было.
Однако я все равно надеялась, что слова звучали так же уверенно, как мне хотелось. А не настолько, насколько я себя чувствовала.
Видимо мне это удалось, потому что через секунду мир едва не схлопнулся перед глазами, словно умирающая звезда.
- Подумай еще раз, - прошептал Красный дож, схватив меня за шею и резко придвинувшись.
В глазах потемнело. Если прежде мне не хватало воздуха фигурально, то теперь вполне буквально. Его пальцы сжимали мое горло, а я словно в замедленной съемке отсчитывала удары собственного сердца.
Несколько мгновений ничего не происходило. В висках бешено бился пульс. Дож просто смотрел на меня, и в его рубиновом взгляде то зажигались, то потухали пугающие искорки, которые засасывали меня, гипнотизировали.
Я обхватила мужское запястье, с трудом смыкая на нем пальцы, потому что наручники мешали двигаться. Попыталась убрать его руку, но это было все равно, что бороться со скалой. Я чувствовала себя беззащитной. Песчинкой.
На глаза навернулись слезы. Сами собой, клянусь, я далеко не плакса. Но обида душила не слабее руки Красного дожа. Может быть даже сильнее.
Какого ежа этот тип себе позволяет?!
А он вдруг резко сдвинул брови, отвернулся и шагнул куда-то в сторону.
Я глубоко втянула воздух ртом, растирая шею, и уже открыла было рот, чтобы выругаться. Чтобы назвать дожа садистом, свиньей или кем-то в этом роде… Но замерла.
В голове вспыхнула острая резкая мысль: что-то не так. Где-то нестыковка.
Почему он остановился и ушел прочь?..
Не успел я обдумать эту мысль, как дож замер возле какой-то огромной напольной чаши с несколькими уровнями, напоминающей фонтан. И бросил через плечо:
- Хорошо, женщина. Ты меня заинтересовала. Я принимаю тебя.
Я не могла видеть, что он делает, но все внутри сжалось. Пришло четкое понимание того, что это плохо. И вот-вот произойдет нечто непоправимое.
- Только запомни, что это первый и последний раз, когда ты перечишь мне, - добавил он, резко разворачиваясь. В его руке оказался кубок, наполненный красноватой жидкостью, напоминающей вино.
Я даже хотела было попытаться расслабиться. В конце-концов что плохого в том, чтобы выпить простого вина?
Но едва я подумала об этом, как дож достал из-за пояса за спиной тонкий острый кинжал и разрезал собственное запястье. Перехватил кубок, и багровая кровь полилась в бокал.
Несколько мгновений, и он провел над получившимся напитком ладонью, и пугающе-красная жидкость вспыхнула огнем.
- Пей, - приказал он тут же, протянув мне страшный бокал, искрящийся по краям чистым золотом.
Черные волосы дожа разметались по широким плечам, раненая рука опустилась вниз, и мужчина будто бы и не замечал, как на пол с нее льется кровь. Он глядел только на меня. И рубиновые глаза казались мрачными и опасными.
- Что это? - попыталась спросить я без особой надежды на успех.
Но неожиданно ответ все же раздался:
- Это вино огненной крови. Оно привяжет тебя ко мне на месяц. Ты не сможешь убежать от меня, не сможешь не подчиниться. Будешь…
- …твоей полной собственностью, - выдохнула я с ужасом.
- “Вашей” полной собственностью, - поправил он, и рубиновые глаза полыхнули настоящим пламенем. Всего на миг, но мне хватило, чтобы отшатнуться и слегка удариться головой о стену позади. - Пей.
- Не буду, - пробормотала я, пытаясь оттолкнуть бокал.
Нужно было найти выход из положения и быстро. Вот только как? Что делать?
Нечто подсказывало мне, что если я переверну бокал, то вряд ли дож обрадуется. Налить заново в кубок свою кровь ему не составит труда, а вот то, что я заставлю его это сделать, его явно разозлит.
У меня не оставалось времени.
Глаза дожа снова вспыхнули. Огонь вырывался за черту век и на этот раз не исчезал.
Я покрылась ледяными мурашками.
- Ты помнишь, что уже был тот последний раз, когда ты мне перечила? - приподнял бровь дож, и в голосе его зазвенел металл.
- Пом… - машинально ответила я, и едва мой рот открылся, как мужчина одной рукой обхватил мой затылок, а другой прижал кубок к губам и перевернул.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Я вскрикнула, и тут же горячая жидкость пролилась в горло.
Хотелось закашляться. Я думала, это будет противно, отвратительно. Но напиток по вкусу напоминал ежевичное вино с корицей.
Не помню как весь бокал опустел. Я подняла взгляд на Красного дожа, и все внутри сжалось. И прежде было трудно смотреть в его глаза, сейчас же вовсе все ощущения словно обострились. Как будто с глаз сняли невидимую пленку, и теперь я видела этого мужчину иначе.
Он горел изнутри. Его татуировка шевелилась, огненный дракон на плече открывал пасть и изрыгал пламя, поглядывая на меня горящим рубиново-черным глазом. Кожа мужчины искрилась, а черные волосы будто бы постоянно находились в движении.
В довесок ко всему за мощной широкой спиной вдруг раскрылись огромные черные крылья, пронизанные рубиновыми, сиреневыми и огненными прожилками. А редкий оттенок глаз начал напоминать кровавый.
- Кто ты такой? - выдохнула я, не в силах скрыть восхищение, настолько прекрасен был этот мужчина.
Он не изменился… он такой и был. Я поняла это мгновенно, стоило раз моргнуть.
Красный дож улыбнулся. Кажется, впервые с тех пор, как я вошла в этот зал. Отбросил кубок и коснулся ладонью моей щеки.
По спине прокатились колючие мурашки. До боли.
Захотелось потереться о его ладонь, насколько это было приятно. Но я сдержалась. Вот еще: тереться об этого грубияна. Какой бы красивый он ни был…
- Скоро узнаешь, - ответил дож, скользнув пальцем по моим губам, от чего у меня едва ноги не подкосились.
Внизу живота скрутился напряженный узел.
А потом он меня поцеловал. Так стремительно и властно, что под ребрами вспыхнуло, будто меня разом забросили в печь крематория.
Узел внизу живота разорвался с напряженной сладкой пульсацией, с ураганными волнами, бьющими в каждый нерв. И я упала в обморок от самого потрясающего удовольствия, которое когда-либо испытывала.
Глава 3. Цвет: темно-карминный
В общем, все происходящее было одинаково похоже на страшный сон и на наказание за мои грехи. За то, что в свое время не слушалась маму, дерзила соседским бабулям у подъезда, не занималась благотворительностью и в целом человеком была не самым мягким в общении. Как я поняла уже позже, после пробуждения, легаты привели меня к своему хозяину и закинули словно мешок с картошкой в огромный зал, где многоуважаемый дож словно только меня и дожидался.
Он тут был кем-то вроде местного правителя, насколько мне стало ясно из путанных разговоров стражи, легатов и служанок. Спорить с повелителем - та еще глупость, но с ушибленной головой еще и не того натворишь.
После знаменательного распития вина с дожем, который,на мою беду,оказался не только порядочным засранцем, но еще и самым потрясающим мужчиной, которых только могла создать природа, я очнулась в какой-то комнате, подозрительно напоминающей будуар принцессы. Признаться, после этого ненавидеть огненноглазого повелителя хотелось чуточку меньше. Клянусь, апартаменты напоминали номер какого-нибудь фешенебельного отеля в Дубае, который мне доводилось видеть только в журналах.
Да после интервью со свежепойманным маньяком моя карьера должна была пойти вверх, и,может быть,мне даже стало бы хватать на нормальный отдых, но, увы, не сложилось. В любом случае, надеюсь, Эдуард Церр в том ужасном взрыве наконец склеил ласты, правосудие восторжествовало и все такое. И пусть это будет единственной наградой за мою шикарно проделанную работу.
Эх! Я-то думала, что буду проводить этот вечер за бокалом вина, празднуя окончание самого удачного дня в своей жизни, а в результате сижу… бог знает где.
