И всё же роль, которую могли бы сыграть в войне подводные лодки, оставалась неясной. На первых порах предполагалось, что маленькие, с ограниченной дальностью плавания лодки станут нести береговую охрану, однако к началу Первой Мировой войны подводные лодки обрели реальную боевую мощь и оказались пригодными для океанского плавания. Действуя группой или поодиночке, они могли вступать в бой даже с линейным флотом противника — не говоря уж о том, что идеально подходили для «корсарской» войны против торговых судов, в ходе которых могли бы блокировать порты противника, а островную Великобританию вообще окружить кольцом блокады.
Однако «корсарская война» могла столкнуться с правовыми трудностями. В течение столетий цивилизованные страны при ведении боевых действий руководствовались правилами, известными как «призовые законы», закреплённые в различных международных соглашениях. Согласно этим законам, ни одно торговое судно не могло быть потоплено без предупреждения (сигнала остановиться или, при необходимости, предупредительного выстрела), а также без досмотра и обыска. Требовалось узнать, какой стране принадлежит судно: союзной, вражеской или нейтральной. Если оказывалось, что судно принадлежит союзнику, его следовало отпустить. В случае, если торговое судно принадлежало противнику и перевозило контрабандные военные грузы, его разрешалось захватить или утопить, а если оно принадлежало нейтральной стране, то только захватить. На захваченное судно полагалось высадить призовую команду, а само судно доставить в порт союзной или нейтральной страны, где вопрос о правомерности захвата судна решался трибуналом. Если судно принадлежало нейтральной стране, но, по вердикту судей, перевозило контрабанду, судно и груз продавали с аукциона, а выручка от продажи шла или в пользу корабля, захватившего судно, или в пользу страны, которой принадлежал корабль. Если же трибунал выносил вердикт, что груз захваченного корабля не имел ничего общего с контрабандой, то корабль, совершивший захват, подвергался штрафу и был обязан компенсировать убытки потерпевшей стороне, а если он принадлежал государству, то за него расплачивалась государственная казна[14].
Кроме выполнения обязательных процедур по остановке и досмотру торгового судна, экипаж корабля, захватившего его, был обязан гуманно относиться к пленённым людям. Различные морские договоры и кодексы[15]устанавливали, что члены экипажа и пассажиры захваченного торгового судна считаются гражданскими лицами, которых нельзя подвергать насилию. Если по каким-либо причинам командир корабля принимал решение потопить захваченное судно, он должен был позаботиться о его экипаже и пассажирах: принять людей на борт и доставить их на берег или предоставить шлюпки с провиантом и навигационными приборами и в этом случае указать им курс до ближайшей земли или (если представлялась возможность) до оказавшегося поблизости судна, принадлежавшего нейтральному государству. Любое нарушение морского кодекса считалось негуманным и преследовалось по закону.
Подводные лодки, займись они «корсарской войной», не смогли бы, не подвергаясь опасности, следовать установленным правилам. Если бы они стали их соблюдать, то лишились бы своего основного преимущества: внезапности нападения. Для того чтобы подать судну сигнал остановиться и сделать предупредительный выстрел, подводная лодка должна была всплыть, ставя себя в незавидное положение. Многие торговые суда могли бы просто уйти от подводной лодки, которая даже при надводном ходе развивала скорость всего лишь от 12 до 15 узлов. При самом неблагоприятном исходе подводная лодка могла и сама подвергнуться нападению. Её могли просто протаранить.
Даже в том случае, если бы торговое судно остановилось по сигналу подводной лодки, у её командира возникли бы проблемы с досмотром: он смог бы послать на остановившееся судно лишь малочисленную команду, которую было легко пленить. Перед командиром лодки вставал нелёгкий выбор: отпустить судно с пленниками или торпедировать его, рискуя жизнью своих людей.
Даже при самых благоприятных обстоятельствах могли возникнуть трудности с захватом и высадкой на судно призовой команды для приведения его в порт союзной или нейтральной страны для судебного разбирательства. Если бы судно пришлось потопить, подводная лодка не смогла бы взять на свой борт его экипаж или предоставить людям плавсредства для самостоятельного плавания. Командиру подводной лодки пришлось бы ждать, пока экипаж судна займёт места в своих собственных шлюпках, предварительно погрузив в них продовольствие и другое необходимое снаряжение. За это время подводная лодка могла подвергнуться нападению со стороны подошедшего корабля противника.
Возможное участие подводных лодок в «корсарской войне» обсуждалось как за закрытыми дверьми военно-морских учреждений, так и на страницах ведомственной печати. Сторонники морского милитаризма, включая известного британского юриста Джока (Джекки) Фишера, высказывали мнение, что, если подводные лодки займутся «корсарской войной», они не станут соблюдать призовые законы. В одной из своих статей Фишер писал: «Как бы негуманно и жестоко это ни выглядело, подводные лодки станут топить любые суда, невзирая ни на какие законы».
Отповедь Фишеру и его сторонникам попытался дать в 1911 году первый лорд Адмиралтейства[16] Уинстон Черчилль, который, выступая перед аудиторией британских морских офицеров, сказал: «Я не верю, что какая-либо цивилизованная страна допустит, чтобы её военно-морской флот занимался варварством». Черчилль был не одинок в своём заблуждении[17]. Перед началом Первой Мировой войны общепринятым было мнение, что подводные лодки станут нападать только на военные корабли.
Немецкие подводные лодки в Первой Мировой войне
В августе 1914 года, когда началась Первая Мировая война, германский Флот Открытого моря (главные силы военного флота Германии накануне и в годы Первой Мировой войны) ещё не был укомплектован тем количеством линейных кораблей, которые собирался построить фон Тирпиц, и не мог противостоять английскому Гранд-флиту (главному соединению ВМС Великобритании в период Первой Мировой войны). В то же время и английский флот не отваживался дать решительное сражение немецкому флоту в прибрежных водах Германии. Обе морские державы придерживались выжидательной тактики. За всё время Первой Мировой войны между флотами произошло лишь одно сражение у полуострова Ютландия в Северном море, однако оно было скоротечным и не сыграло какой-либо значительной роли в войне на море.
В наступательных операциях с обеих сторон принимали участие подводные лодки, и результаты их боевых выходов в море не преминули сказаться. Немецкие подводные лодки уже в начале войны потопили три английских тяжёлых крейсера («Абукир», «Хог» и «Кресси») и два лёгких крейсера («Патфайндер» и «Хок»), в результате чего погибли две тысячи моряков[18]. Английские подводные лодки потопили немецкий лёгкий крейсер «Хела»[19]. Рассудив, что подводные лодки представляют собой реальную угрозу на море, обе державы приняли меры безопасности. Британский Гранд-Флит из Норвежского моря (со своей базы в заливе Скапа-Флоу) перебрался в безопасные воды у берегов Северной Ирландии, а германский Флот Открытого моря ограничил операции в своих прибрежных водах Гельголандской бухтой.
Отказавшись от крупных операций против немецкого флота, англичане блокировали побережье Германии подводными лодками, стараясь не пропустить в немецкие порты ни одного торгового судна с военными грузами. Большинство торговых судов поворачивало назад. Немцы поступили по-своему. В отместку англичанам 20 октября 1914 года немецкая подводная лодка (правда, следуя призовым законам) остановила, досмотрела и потопила британское грузовое 866-тонное судно «Глитра», шедшее из Норвегии. Неделей позже другая немецкая подводная лодка на этот раз без предупреждения в проливе Ла-Манш торпедировала французский пароход «Адмирал Гантом», посчитав, что тот перевозит солдат, хотя на самом деле на его борту находились 2400 бельгийских беженцев, среди которых было много женщин и детей. К счастью, пароход не затонул.
Эти два нападения немецких подводных лодок на гражданские суда вызвали возмущение англичан, кровно заинтересованных в безопасности своего торгового флота. Британское правительство объявило действия немецких подводников незаконными, пиратскими и аморальными. Судовладельцы, торговцы и страховые компании призывали мировую общественность поднять голос против пиратских акций немецких подводных лодок.
В начале Первой Мировой войны Германия планировала нанести первый удар по Франции, рассчитывая быстро покончить с ней, чтобы в дальнейшем сосредоточить свои силы против России. Однако этим планам не суждено было сбыться. Франция оказала немцам ожесточённое сопротивление. В то же время русская армия вторглась в Восточную Пруссию, и Германии пришлось воевать на два фронта. Рассчитывая на быструю победу, немцы не побеспокоились заранее о тыловом обеспечении своих войск, рассчитанном на долговременную войну, и в результате британской морской блокады Германия в начале 1915 года стала испытывать недостаток в железной руде, нефтепродуктах и продовольствии.
