Андрей Викторович рассказал Хмелю обо всём, что произошло за день.
— Шустрый какой, этот бывший майор, — покачал головой агент. — Андрей, а давай попробуем! Что мы теряем?
— Да мы-то ничего не потеряем, кроме жизни. Хотелось бы, и след какой-то оставить. Мало ли…
— Чтобы оставить след, надо зайти туда, — Хмель указал пальцем на потолок. — И стать посредником между первым лицом и структурой. Но структуру подготовить к новым реалиям.
— Думаешь, это возможно? — сощурился Ткачёв.
— Думаю, да. Ты сам сказал, что у Гришаева есть ресурс, так воспользуйся им. Подготовь из полковника будущего посредника.
Андрей Викторович забарабанил пальцами по столу. Хмель предложил дело, и Гришаеву оно должно понравиться. Надо только преподнести готовое решение в нужное время, и в нужный момент.
— Хмель, сколько тебе надо денег, чтобы стать незаметным, как прежде?
— Именно сейчас, в ближайшее время?
— Да. Чем скорее, тем лучше.
— Миллиона баксов, думаю, хватит.
Ткачёв от неожиданности чуть не выплюнул не разжеванную котлету.
— А что? — удивился Хмель его реакции. — Сейчас это копейки. Если у полковника действительно есть ресурс, то он не пожалеет. Намекни ему, что есть альтернативный вариант, но уже без него.
— У меня нет такого варианта…
— Есть, Андрей. Ты просто его ещё не осознаёшь, а Гришаев точно осознаёт.
— И как это? Я не знаю того, что у меня есть? А он уже знает?!
— Да. Иначе не предложил бы тебе работу.
Будто подтверждая слова агента, пейджер пропиликал сообщением.
Сообщение гласило, что Ткачёву завтра надо прибыть к девяти утра в Москву на такую-то улицу, номер дома и номер квартиры. Ключ взять в соседней квартире, сказав, что племянница попросила покормить кошку. Племянницу зовут Оля, и она сейчас в командировке по работе.
— Нормально, — усмехнулся агент. — Вот бы взглянуть на эту Олю.
Ткачёв только отмахнулся. Потом достал конверт с авансом и протянул Хмелю.
— Возьми. И давай укладываться — мне вставать слишком рано…
Хмель заглянул в конверт.
— Ты, Андрей, за бабки не думай. Для тебя мне не жалко. Ты лучше спрячь их куда-нибудь — времена нынче изменчивые.
— А как же ты? — удивился Ткачёв.
— У меня пока есть немного. На еду нам хватит. А ты не затягивай с бизнес-планом для полковника. Серьёзно говорю.
Андрей Викторович себе поражался. Свалившийся на его голову агент, которого он не видел более десяти лет, прижился в его доме за пару дней. И нисколько не мешал. Ткачёв даже подумал — и как он всё это время жил без Хмеля? С ним и квартира стала уютнее…
— Викторыч, завтра поедешь в Москву — мусор захвати…
Глава 3
Древняя пятиэтажка на окраине столицы выглядела настоящей развалюхой. Только что окна были целы. На лестничной площадке пахло мочой и самогоном — «соседка», видимо, увлекалась его приготовлением.
Неряшливая полная женщина в застиранном халате без слов отдала Ткачёву связку ключей. Андрей Викторович покрутил связку в пальцах, открыл дверь и прошёл в чистую трехкомнатную квартиру с решётками на окнах. В гостиной он увидел стол с настольной лампой и большим блокнотом. Стопка газет и папок невысоким сооружением прислонилась к стене.
На кухне стоял чайник, заварка, сахар и большая чашка.
«Однако!» — подумал Ткачёв, заварил чай и сел за стол. Развернув блокнот, прошитый по всем правилам бухгалтерии, и усмехнувшись над оттиском «Совершенно секретно», прочитал задание.
Оно гласило, что Андрею Викторовичу надо было выяснить глубину влияния ОПГ на политическую жизнь страны. Ткачёв нервно захихикал. Его кураторы телевизор не смотрят?! В Государственной Думе каждый второй депутат, если хорошо капнуть, представитель какой-либо ОПГ.
Похихикав, Андрей Викторович задумался. Нужны факты. Неоспоримые аргументы. Вот только для чего? Какой из этих фактов будет иметь толк?
Если раньше вопросы решались из кабинетов партийных работников различного уровня, и борьба за власть среди «кланов» велась за высоту уровня, то что теперь? Каков нынешний структурный подход в противостоянии группировок? За что идёт борьба?!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Ткачёв погрузился в чтение предоставленных ему материалов. И почти сразу понял, что ему не хватает карты России и листа ватмана. И тут же решил, что и карту, и ватман он купит по дороге домой. Вместе с Хмелём ему будет сподручнее соображать, к тому же агент имеет некие навыки участия в ОПГ. Андрей Викторович до сих пор не жаловался на память и смог запомнить все ключевые моменты своей работы.
В блокнот он занёс выявленные им ОПГ по названиям, и очень удивился их обилию. Особенно в столице. В материалах он нашёл упоминания главарей ОПГ и приблизительную численность. А ещё подметил, что слишком много этнических группировок. Это было закономерно — шла военная операция в Чечне.
Ткачёв, читая материалы, приходил в тихий ужас. Чеченские ОПГ «прессовали» столичных предпринимателей, а деньги отправляли на войну против России. То есть, воевали с Россией на её же деньги! И как это происходило, Андрей Викторович не понимал. Вернее понимал, но отказывался воспринимать. А ведь средства были немалые. Да что там — просто огромные. Только доказанных переводов было около четырех миллиардов долларов.
От такой цифры у Ткачёва перехватило дыхание. А ведь кто-то контролировал эти финансовые потоки.
Андрей Викторович какое-то время ходил кругами возле стола и никак не мог вернуться к работе. Если материалы хоть наполовину были правдой, то в стране творилось непонятно что. Ткачёв прошёл на кухню, чтобы попить воды и успокоиться.
— Спокойно, Андрей, спокойно, — шептал он, наливая воду в стакан. — Нельзя так воспринимать непроверенную информацию.
Ткачёв вернулся в зал и снова принялся за работу. Только читал, отсеивая и откладывая в сторону те материалы, которые считал бесперспективными и требующими дополнительной проверки. Он увлёкся и оторвался от работы, когда за окном совсем стемнело.
Блокнот был исписан наполовину, и, прочитав заметки, Андрей Викторович решил, что на сегодня хватит. Голова слегка кружилась, и хотелось выйти на улицу вдохнуть свежего воздуха. Он выполнил инструкции по окончанию рабочего дня, потом подумал, и написал в блокноте: «Борис Березовский!!!».
Закрыв дверь в квартиру, Ткачёв взглянул на связку с ключами, не понимая, что с ними делать, но тут на пейджер пришло сообщение — «Ключи оставьте. Послезавтра в 9 утра».
— Ладно, — Андрей Викторович сунул связку в карман и вышел на улицу.
Он решил прогуляться до платформы пригородных поездов, благо она была недалеко, и заодно зайти в книжный магазин — купить карту и ватман.
Серый асфальт перрона прятался за шелухой от семечек, окурками и кляксами плевков. Уборщик в оранжевом жилете устало махал метлой, смахивая мусор на рельсы. В темноте показался желтый глаз экспресса. Приближаясь, он становился все ярче и ярче. Наконец, прожектор головного вагона рассек полумрак платформы, разгоняя плотный рой снежинок. На миг показалось, что снегопад — это косяк мелких рыбешек, выхваченный в толще мутной воды светом заходящего солнца.
Поезд лениво остановился и шумно выдохнул воздух, открывая двери. Словно не хотел пускать в свои нагретые внутренности уставших и замерзших людей, столпившихся в ожидании у края платформы. Толпа хлынула внутрь вагонов, громко обстукивая ботинками напольный пластик тамбуров.
Андрей Викторович втиснулся в толпу, и она затащила его внутрь гудящей, влажно-теплой атмосферы. Народ гудел о разном, но больше ругал президента и его правительство — за цены, скачущие вверх каждый месяц, за войну в Чечне, приватизацию и прочие шалости.
Домой Ткачёв заходил усталый от дороги и шума в вагоне электропоезда. Бросил в прихожей тубу с картой и листами ватмана. Хмель не стал его расспрашивать, только усадил за стол ужинать, а сам сел перед телевизором смотреть какой-то фильм.
Андрей Викторович вымыл посуду и, прихватив тубу, зашёл в комнату. Неспешно стал крепить на стене карту и раскладывать на столе ватман.
