Читаем без скачивания Затворник. Почти реальная история - Сергей Кузнецов

На него вдруг с такой силой накатило ощущение случившейся сегодня трагедии, непоправимой потери, что стало солоно на глазах и очертания окружающих предметов поплыли.

– Я написал заявление об уходе, – сказал он придушенно и постарался не всхлипнуть.

Она пробормотала что-то. Он не расслышал и спросил:

– Что?

– Я говорю: наконец-то, – сказала Оксана. – Они пожалеют. Они чуть не угробили тебя. Ты выжег себя изнутри. Ни одна работа не стоит этого.

– Я не смог, – сказал он и все-таки всхлипнул. – Я сильный, но я не смог. Меня хватило только на пять с половиной месяцев...

– Это было как десять лет, – сказала она. – Я боялась за тебя. Зная тебя, я каждый день молилась, чтобы не случилось чего-то плохого. Нервы не выдержат, или сердце... Бог услышал и вразумил тебя.

– Маме не говори, ладно? – Он с трудом поднялся и медленно начал раздеваться. – Зачем расстраивать старушку...

– Она звонила. Сказала, целый день сердце было не на месте. Спрашивала, не уволился ли ты...

– Не говори ей.

Он уснул только в начале третьего в полной уверенности, что жизнь его в ближайшие месяцы кардинально изменится. Он еще не знал, как, но в том, что это произойдет, у него не было сомнений.

Был странный сон: абсолютно реальный, наполненный красками, запахами и звуками, построенный с логикой повседневной жизни – светлый и... удивительно безысходный. Проснувшись утром, он помнил его в мельчайших подробностях, в пять минут набросал на бумаге, сам не зная, зачем, а за завтраком обдумывал, к чему это могло присниться... Но так и не решил, к чему.

Теперь на работу можно было не торопиться, и Костя с удовольствием опоздал на полчаса.

Телефон звонил не переставая, но всех сотрудников с вопросами – серьезными и не очень – он, не разбираясь, переадресовывал к Валентинову. Тот примчался через пятнадцать минут; Костя как раз заканчивал работу по обновлению резюме.

– Ты что ж делаешь?! – запыхтел красный, взъерошенный Валентинов; его брюшко над ремнем брюк энергично задвигалось в такт словам. – Думаешь, написал заявление – и работать не надо?! Вот тебе хрен! Паши еще две недели, а мне начинай дела передавать, как Дарья велела, – но медленно, с чувством, с толком, с расстановкой!

– Не то говоришь, дружище! – с фальшивой досадой сказал Костя. – Ты просить меня должен, а не наезжать! Считаешь, не прав я, не по поступкам поступаю? – Он взял со стола толстую папку с документами и сунул ее в руки ошалевшему Валентинову. – А ты пожалуйся на меня Бульдожке. Кстати, на доклад теперь тоже ты будешь ходить, привыкай. В папке сверху – срочные документы, их Горензон должен подписать до обеда. Затянешь вопрос – и карачун тебе, новый заместитель.

В полной растерянности, прижимая к пузу папку, Валентинов попятился к двери.

– Да, совсем забыл, – сказал Костя. – Перед тем как идти на доклад, не забудь смазать очко вазелином. Чтоб не на сухую пошло.

После того как совершенно уничтоженный Валентинов выполз из его кабинета, Костя созвонился с несколькими кадровыми агентствами, мило пообщался с тамошними дамами, стараясь говорить бодро и не выдавать того, что творилось в душе. Отправил им резюме. Он был выгодным клиентом для любого кадрового агентства: хозяйственники-профессионалы на вес золота, и продать их можно задорого. Он и был профессионалом, но интриган и лицемер из него никакой; серьезный недостаток, и Костя это понимал. Хорошо, что в Москве еще остались коммерческие организации, которым требовался сотрудник, а не подковерный игрок. С каждым годом их все меньше, но пока они есть.

«Месяц, – сказал он себе. – Вот мой dead-line. Дольше я без работы не просижу, сейчас все-таки не девяносто восьмой год. Кувшинович – ты овца».

Он сделал погромче музыку в бум-боксе и сел играть в «Морской бой» на Яндексе. Трубку телефона даже не поднимал, «кидал» все звонки сразу на Валентинова.

В полдень его вызвали в службу безопасности.

Михаил Панкратьевич, заместитель начальника службы, человек с добродушным, простоватым, слегка обрюзгшим лицом, выдававшим тайного алкоголика, и цепкими внимательными глазами, с первого дня проникся к Косте симпатией, сказав: «Таких, как вы, нам очень не хватает...» Тогда Костя не понял смысла этой фразы.

Сегодня Михаил Панкратьевич выглядел озабоченным и даже немного расстроенным.

– Что ж ты так, Константин?.. – сказал Михаил Панкратьевич, посмотрел на сидящего напротив Костю и закашлялся. – Тут так не принято... Она на тебя зла, уже доложила наверх в таком ключе, что ты нарочно саботировал выполнение важнейшей задачи...

Было видно, что он в растерянности и не знает, что говорить и как. Но Косте не было его жалко. Самого бы кто пожалел.

– Меня хотят уволить по статье? – спросил Костя.

– Скрывать не буду: вчера высказывалась такая идея.

– А основания?

– Знаешь, как в тридцатые годы говорили? «Был бы человек – статья найдется». Ты уж не подводи, Константин...

– Кого?

– Да никого! Ни себя, ни нас... Раз уж так вышло. Ну нельзя с ней работать, все это знают. Сделать никто ничего не может. Она человек Горензона. Неприкасаемая, понимаешь? Х... сдвинешь.

Костя поднялся.

– Могу идти?

Михаил Панкратьевич совсем расстроился:

– Ну чего ты так?..

– Ничего! – сказал Егоров со злостью. – Где вы были с вашими откровениями и предостережениями, когда я устраивался на работу? Вы же прекрасно знали, что такое она, и видели, что такое я! Я не настолько проницательный, чтобы мгновенно расшифровывать ваши ужимки, ухмылки и сочувственные похлопывания по плечу! Почему тогда мне никто не сказал, что человека на мою должность искали год и никто не соглашался! А вы знаете, сколько денег не доплатила мне компания по милости Дарьи? Около четырех тысяч долларов! Что это значит?!

– Что ты ничего не делал... – еле слышно сказал Михаил Панкратьевич.

– А разве я ничего не делал?

– Ты работал, – убито сказал Михаил Панкратьевич. – Я это знаю. И все это знают...

– Тогда почему, вашу мать, я не получил своих денег?!!

Михаил Панкратьевич молчал.

Костя дошел до двери и, уже выходя, сказал:

– Обещаю оставшиеся две недели вести себя смирно.

...Александр Степанович, начальник отдела кадров, человек с хитрым вороватым взглядом, который нашел Костю по его резюме в Интернете, оформлял на работу и которому Костя первое время доверял и делился своими опасениями и настроениями, когда Бульдожка начала его прессовать, позвонил Егорову на следующий день. Костя последние два месяца с ним не общался, потому что понял: кадровик такой же, как и все, – фальшивый.

Идти к нему не хотелось. Костя тянул под разными предлогами, пока в конце дня Александр Степанович не зашел сам. Он вообще любил заходить сам, полагая, что таким образом демонстрирует демократичность и легкость на подъем: дескать, начальник – а не погнушался, вот так, по-простому...

– Если гора не идет к Магомету!.. – бодро возвестил он и выжидательно посмотрел на Костю.

Тому очень хотелось сказать, куда в этом случае должен отправиться Магомет, но на электронный адрес поступило два предложения по вакансиям, и он делал вид, что внимательно их изучает.

– Костя! – позвал Александр Степанович. – Отвлекись!

– Зачем? – спросил Егоров. – Я занят. Давай попозже, Степаныч.

Кадровик крякнул, не зная, как реагировать: воспитанный Егоров никогда себя так не вел. Другие – да, могли, но Егорову это не было свойственно. Именно поэтому он не прижился.

– Попозже нельзя. Через полчаса рабочий день закончится.

– Тогда завтра. Иди, Степаныч, не мешай.

Кадровик наклонился через стол, протянул руку, мельком глянув, что читает Егоров (ого, уже два предложения!), и щелкнул кнопкой монитора.

Костя поднял на него глаза. Во взгляде было спокойное презрение.

– Ну, хорошо. Только поговорим в холле.

Здание компании к концу рабочего дня затихало: все были на низком старте.

– Что хочешь? – бесцеремонно спросил Егоров, когда они вышли из его кабинета и уселись на кожаный диванчик.

– Я знаю, у тебя неплохие связи в нескольких кадровых агентствах... – сказал Александр Степанович и ожесточенно потер шею большой ладонью. – Пожалуйста, не давай информацию о том, почему ты ушел и что вообще здесь за обстановка. С нами и так три агентства отказались работать. Текучка, понимаешь ли. Будто в других местах ее нет...

– При одном условии, – сказал Егоров. – Мне выплатят все, что удержали за пять с половиной месяцев. Удержания были незаконными. Если я подам в суд, я его выиграю.

– Не в моих силах, – развел руками Александр Степанович. – А насчет суда... Ты заключал договор на фиксированный оклад, который и получал исправно каждый месяц. Все, что было обещано сверху, нигде не фигурирует. Это «черные» деньги. И я тебе об этом говорил.

– Тобой было обещано-то, Степаныч. Тобой.

– Что поделать, если так вышло? На тебя возлагались надежды, Костя... Хотели со временем ее подвинуть, а тебя на ее место...