— Прошу прощения, — произнесла она. — Не могли бы вы мне сказать, как найти кабинет капитана Яна Ли? Боюсь, что я заблудилась.
Фландри поклонился.
— Конечно, моя госпожа. — Он отчитывался в этом кабинете по прибытии на Землю и теперь дал ей подробные наставления.
— Передайте ему, пожалуйста, что капитан-командор Фландри считает, что он — капитан-счастливчик.
Она взметнула ресницы.
— О, сэр, — дыхание ее заметно участилось, в глазах блеснули лучики. — Я заметила, что вы из «Интеллидженс». Вот почему я вас спросила. Должно быть, это восхитительно! Я была бы счастлива…
Фландри просиял.
— Ну, поскольку мы оба знаем Яна Ли…
Они обменялись именами и адресами. Она ушла, покачивая бедрами и Фландри продолжил свой путь. Настроение его сразу поднялось.
«В конце концов, другая работа может оказаться просто скучной. — Он дошел до своего любимого места. — Вот здесь я сяду в лифт».
Переступив через порог, он расслабился, ожидая когда его поднимет мегагравное поле. Вернее, попытался расслабиться, но не преуспел в этом намерении на все сто процентов. Вне зависимости от перспектив знакомства с привлекательной женщиной, вновь испеченный лейтком, выбранный для личного интервью с подшефом операции, неизбежно обнаружит сухость в горле и влагу на ладонях.
Он приложил ладонь к нужному углублению, поднялся на девяносто седьмой уровень и снова пошел по коридору. Здесь было тихо. Редкие негромкие голоса и случайное жужжание машины лишь подчеркивали тишину, царящую в этих суровых стенах. Все, кого ему пришлось здесь встретить, были выше его чином, взгляд у всех был отрешенный, а мысли блуждали среди далеких солнц. Дойдя до отдела Кераскова, он обнаружил, что вместо секретаря здесь сканер, а микрофон вделан в компьютер, впрочем, не достаточно совершенный для того, чтобы назвать его мозгом. Больший был и не нужен — основная фильтрация производилась на низших стадиях. Фландри топтался перед дверью не больше пяти минут, потом ему велено было войти.
Комната, в которой он очутился, была большой, с высоким потолком; пол был устлан толстым ковром. В одном углу стоял инфотивер и видеофон для внешней связи, в другом — небольшой холодильник. Кроме того, здесь было три-четыре картины и множество полок для мемо-отчетов о прежних победах. Дальняя стена одновременно служила экраном; в данный момент на ней было изображение Юпитера, каким он виден с приближающегося корабля, причем настолько реально, что у вошедшего перехватило дыхание. Он остановился на положенном расстоянии и так лихо отдал честь, что чуть было не вывихнул руку.
— Лейтенант-командор Доминик Фландри прибыл в ваше распоряжение, сэр.
На человеке, поднявшемся из-за стола, была обычная форма. Ни один из орденов, которые он, наверняка, имел, не сверкал на его груди. Исключение составлял лишь скромный рыцарский знак, заработать который было сложнее, чем дворянскую грамоту. Блеск этого знака затмил для Фландри даже свечение окольцованной планеты. Человек был низким и плотным, с усталым лицом мопса и ежиком щетинистых седых волос. Его ответное приветствие было почти небрежным, но сердце Фландри сделало лишний удар.
— Как раз вовремя, — сказал вице-адмирал сэр Илья Керасков. — Садитесь. Курите? — Он указал на коробку с сигарами.
— Благодарю вас, сэр. — Фландри собрал всю свою отвагу, выбрал сигару и заставил себя раскурить ее, а в это время кресло, на котором он сидел, приспособилось к его мускулам и позволило им расслабиться.
«Адмирал очень любезен. Я и не знал, что существует лучший сорт сигар, чем „Корона Австралии“». На самом деле он знал несколько таких сортов, но и этот был совсем неплох.
Дым потешил язык приятным горьковатым привкусом и изящными спиралями устремился через ноздри в воздух.
— Кофе, пожалуйста, — предложил полновластный хозяин миллиона, пожалуй, агентов, рассеянных по всей Империи и за ее пределами. — Можно чаю или джайне.
— Нет, благодарю вас, сэр.
Керасков изучал его ненавязчиво и даже учтиво, он явно знал, что взгляд его похож на рентгеновские лучи.
— Мне очень неприятно прерывать ваш отпуск, лейтенант-командор, — сказал адмирал. — Вы, должно быть, с нетерпением ожидали его. Я вижу, у вас новое лицо.
Фландри заставил себя улыбнуться. Они никогда раньше не встречались.
— Да, сэр. То, что мне дали мои родители, было слишком невыразительным. А поскольку я направлялся на Землю, где биоскальп является таким же привычным, как косметика… — Он пожал плечами.
Взгляд собеседника все еще просвечивал его: рост 184 сантиметра, сложение атлетическое, широк в плечах и узок в бедрах. По белым рукам, с тонкими длинными пальцами, можно было догадаться, что их владелец питал отвращение к тем многочисленным занятиям, которые были необходимы для поддержания такой мускулатуры. Прямой нос, высокие скулы и подбородок с ложбинкой были приобретенными, а подвижный, рот и переменчиво-серые глаза под слегка изогнутыми бровями — собственными. Говоря, он едва заметно растягивал слова.
— Вы, конечно, удивляетесь, почему из всего списка было выбрано именно ваше имя, — сказал Керасков, — и почему вам велено было явиться прямо сюда, а не к вашему непосредственному начальнику или капитану Яну Ли.
— Да, сэр. Я не считал себя достойным вашего внимания.
— Да и не жаждали его удостоиться. — Улыбка Кераскова была невеселой. — Но все же удостоились. — Он откинулся на спинку кресла, скрестил короткие ноги и принялся крутить короткими волосатыми пальцами. — Я отвечу на ваши вопросы. Прежде всего, почему именно вы… офицер, подобный тысячам других? Вы вполне можете сами догадаться об этом, Фландри, если уже не догадались. Я подозреваю, ваше тщеславие уже сообщило вам, что для определенного эшелона Сил вы не являетесь «подобным тысячам других». В вашем возрасте вы не достигли бы звания, которое носите если бы дела обстояли так. Мы с особым интересом приглядываемся к вам со времени старкадского инцидента. Его, конечно, пришлось замять, но оно не забыто. Последующее наблюдение за вами выявило интересные детали. — Фландри не смог скрыть своей тревоги, и Керасков снова усмехнулся. Смешок его походил на бряцание железных цепей. — Мы узнали кое-что, о чем вы умолчали. Не беспокойтесь пока. Компетентные люди, не говоря уже о выдающихся, к великому сожалению, в наше время встречаются настолько редко, что Служба держит под прицелом каждого. Вы или будете убиты, молодой человек… или действительно далеко пойдете.
Он глубоко вздохнул, прежде чем продолжить.
— Настоящее дело требует гибкости. Я не открою вам великой тайны, если скажу, что последний марсейанский кризис — явление гораздо более опасное, чем его представили широкой публике. Он мог бы сокрушить нас, не будь мы в состоянии противостоять ему. Тогда Империя действовала быстро и решительно. Но для этого нужно, чтобы подавляющая часть наших флотов была сосредоточена на границе до тех пор, пока марсейане не поймут, что мы действительно полны решимости защищать Джиханнах. Операции «Интеллидженс» в этой области пространства достигнут такого размаха, что истощат наши силы в других местах.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
