Внезапно я заметила высокую блондинку с безумными, широко распахнутыми глазами, одетую в какой-то нелепый розовый костюм. Ее можно было бы назвать привлекательной, если бы не оранжевые румяна на щеках и густые синие тени вокруг глаз. Губная помада коричневатого оттенка ей также абсолютно не шла. Да и никакая бы не пошла – ведь у нее было невероятно бледное лицо.
Блондинка ковыляла мне навстречу, стуча каблуками своих невзрачных дешевых туфель (… Неимущий, приобрети одну пару и получи вторую за полцены…), и через пару секунд я разглядела, что с волосами у нее, как ни странно, полный порядок. Довольно-таки ухоженные, длиною до плеч, с изумительным оттенком на кончиках прядей. А цвет, кстати, очень даже знакомый – «Лаш голден Блонд» номер двадцать три…
Ну ничего себе!
Вот черт!.. Оказывается, эта девица в ужасном розовом костюме не кто иной, как я сама! Я… именно я и есть эта женщина в жутких грошовых туфлях!
Широко раскрыв глаза, я неверной походкой приблизилась к зеркалу. Это действительно была я! И я действительно выглядела до такой степени отвратительно! Неужто я и в самом деле попала в ад?
Я постаралась взять себя в руки и успокоиться. Ничего не получилось, и тогда я с силой хлестнула себя по щеке, испачкав ладонь румянами. Да нет, я, конечно же, не права – это не ад. Ад не может представлять собой обитое панелями помещение с зеркалом в одном конце и гробом – в другом. А мой отталкивающий вид вполне объясним: просто-напросто я покойница. Тот придурок в «Понтиаке Ацтеке», наверняка бывший в сговоре с моей кошкой, все-таки угробил меня. Отличное завершение прекрасного дня.
Я была мертва, но при этом почему-то не желала спокойно лежать в гробу. И вот теперь, мертвая, я бродила по похоронному бюро в дешевом костюмчике и в туфлях из кожзаменителя. Похороны, должно быть, состоятся завтра… Я взглянула на настенные часы: вернее, уже сегодня.
Кто же выбрал для меня такую «упаковку»? И главное – подобную обувку?
Стянув с ноги туфлю, я заглянула внутрь и обнаружила надпись: «Собственность Антонии О'Нейл Тейлор».
Так я и знала – моя мачеха! Эта стерва собиралась похоронить меня в своих поношенных калошах! Подобная подлость возмущала даже больше, чем тот факт, что меня сбили и шарахнули о дерево на глазах у моей собственной кошки. Я уже вознамерилась швырнуть злополучную туфлю в зеркало, но в последний момент передумала и скрепя сердце снова надела на ногу. На улице пока еще не лето, а мне ведь нужно как-то защититься от холода и грязи. Однако какой ценой! Видела бы меня сейчас Жизель… Или кто-нибудь из знакомых.
Кстати, что же теперь будет с моей кошкой?.. Кто позаботится об этом маленьком чудовище? Ну, может, Джессика или мама… Да, скорее всего мама.
Мама… Сейчас она наверняка просто убита горем. Отец… он, наверное, тоже. Возможно, даже взял отгул по случаю моих похорон. Мачеха?.. Ну, она-то вряд ли сильно расстроилась. Она всегда считала меня испорченной, своевольной девчонкой, а я ее – лживой и корыстной стервой, привыкшей, чтобы ей во всем потакали. Подобное мнение друг о друге сложилось у нас с первых же дней знакомства, причем обе мы были правы, однако осознание обоюдной правоты ничего не меняло.
В голову пришла мысль о том, что мне нужно как можно скорее объявиться перед скорбящими близкими и сообщить им, что я не испытываю ни малейшего желания быть закопанной в землю. Я должна побыстрее найти новую работу, чтобы иметь возможность оплачивать счета, иначе мне обрежут все кабели и вообще… Так что я никак не могу прохлаждаться в гробу на глубине двух метров.
Но через минуту ко мне вернулся здравый смысл. Я ведь была мертва! Превратилась в зомби или во что-то подобное! И потому я должна закончить дело, начатое тем типом в «Ацтеке». А может, я в чистилище?.. И мне необходимо выполнить какую-то миссию, что-то завершить прежде, чем Господь откроет передо мною врата?
Мелькнула мысль, что врачи из отделения «Скорой помощи», возможно, ошиблись, но я тут же от нее отмахнулась. Я слишком хорошо помнила звук, с которым раскололся мой череп. Если б я не погибла, то сейчас определенно лежала бы в реанимации, утыканная трубочками и обмотанная шлангами. Меня бы не размалевали точно проститутку, и на моих ногах не было бы этих обносков.
Я мертвая…
Мертвая! Мертвая! Мертвая!!!
Помимо прочих соображений, я, откровенно говоря, просто не могла допустить, чтобы кто-то увидел меня в таком вот виде. Уж лучше снова умереть – окончательно и бесповоротно!
Еще раз недоверчиво оглядев собственное отражение, я побрела прочь. Обнаружила лестницу и стала подниматься наверх. Каблуки этих отвратительных туфель звонко стучали по ступенькам, а у меня просто смелости не хватало вновь взглянуть на свои ноги.
В похоронном бюро оказалось целых три этажа – вполне достаточно, чтобы броситься вниз. О том, зачем нужны два других этажа, мне даже не хотелось задумываться.
Самая верхняя дверь сразу не открылась, и я уже решила, что она заперта. Однако когда я навалилась посильнее, дверь поддалась и со скрежетом отворилась. Я вышла на крышу.
Была чудесная весенняя ночь. Весь снег растаял, не осталось и следа. В теплом влажном воздухе прямо-таки витал дух плодородия – казалось, стоит разбросать по бетонной поверхности крыши какие-нибудь семена, и они непременно прорастут. Сколько себя помню, еще ни одна ночь не пахла так чудесно – даже когда я переехала в свой собственный дом.
Вокруг мерцали огни города, напоминая мне о Рождестве… а также о том, что для меня все праздники уже позади. Внизу проезжали редкие машины, где-то неподалеку слышался женский смех. Ну что ж, хоть кто-то сейчас веселится.
Встав на невысокий бордюр, я постаралась не обращать внимания на побежавшие по спине мурашки. Несмотря на то, что я и так уже была мертва, мне как-то не хотелось смотреть вниз. Усилием воли я переборола желание шагнуть назад, на безопасное место.
Ха!.. Безопасность… Что это вообще такое?
Я погибла несколько дней назад, и мне больше не о чем сожалеть. При жизни я была не такой уж и плохой девочкой, и мне, черт возьми, воздастся за все мое добро… Также, как и за зло. Я не намерена бродить повсюду, словно зомби, пугая людей и претендуя на какое-то место в этом мире.
– Боже, – промолвила я, удерживая равновесие, – это я, Бетси. Я иду к тебе, приготовь, пожалуйста, гостевую комнату.
Нырнув с крыши, я стремительно понеслась вниз, преодолевая желание свернуться в комок. Полет продлился недолго, и через пару мгновений я впечаталась в асфальт – прямо лбом, как и рассчитывала. Что не входило в мои расчеты, так это ужасная, просто невыносимая боль, заполнившая голову сразу же после удара о землю. И главное, что я не только не увидела нашего возлюбленного Господа, но даже и сознание не потеряла.
