Глава 2
Поезд медленно трогается и принимается набирать скорость. Бологое остаётся позади. А я по-прежнему еду в купе одна. До сих пор не могу поверить, что в поезде Москва-Питер до сих пор не заполнились все купе. Однако это так. Я уже начинаю думать, что всю дорогу до Петербурга буду ехать одна. Эта мысль меня радует: настроение такое, что даже мимолётное общение, мешающее уединению, несёт в себе мысль о дискомфорте.
Поезд, отдалённо громыхая на стыках рельсов, несётся мимо зелёных лесов. Я сижу у окна с отодвинутой в сторону занавеской и думаю о том, что предпочла бы задержаться в командировке. Она всего двухдневная, а я совершенно не хочу домой. Знаю, что разговор о разводе между мной и мужем неминуем и понимаю, что он теперь совершенно не склонен меня услышать.
Мне действительно жаль дом, в который я вложила столько сил и сад, который я создала с нуля. Всё придётся начать сначала. И неизвестно, где я буду жить по итогам дележа нашего имущества. Адвокаты мужа действительно опытные профессионалы, и я не питаю иллюзий на счёт того, что его угрозы пусты.
Мне двадцать девять. Отнюдь не старая, но и уже не девочка. Сложно сказать, готова ли я к началу новой жизни, и потому решение о разводе всё чаще заставляет меня сомневаться в столь явной категоричности моих слов вчерашним вечером. Говоря проще: мне страшно. Не потому, что я боюсь остаться одной. Просто когда столько инвестируешь в семью, в дом, в будущее, в котором вас двое - очень трудно перестроить себя на жизнь в одиночестве. Даже, если она таковой продлится недолго. Кто даст гарантии, что новые отношения также не дадут трещину? В двадцать я была лёгкой на подъём и легче принимала столь кардинальные решения в своей жизни. Наверное, мне нужно будет некоторое время пожить одной. Просто чтобы лучше понять саму себя. Но всё равно потом кто-нибудь да появится. И как бы так не обжечься снова. Дую на воду, да.
Оборачиваюсь на стук. Кто это? Проводница? Блин, закрыла дверь.
- Секунду! - отзываюсь я и, встав, поворачиваю ручку.
Дверь в купе отодвигается в сторону. На пороге стоит мужчина лет тридцати. Его лицо мне отчего-то кажется смутно знакомым, но в то же время я уверена, что никогда его не встречала.
- Добрый день, - мягко говорит он. - Могу я войти?
- Простите?
- У меня место в этом купе, - усмехается он.
Поднимает руку с зажатым между большим и указательным пальцами продолговатым листком бумаги.
- О, извините... - растерянно бормочу я и усаживаюсь на нижнюю полку со своими вещами, освобождая ему проход.
- Бывает, - улыбается он.
Закрывает за собой дверь, поднимает койку напротив меня, ставит туда синюю спортивную сумку, опускает и устраивается у окна. Кладёт на край стола сложенную вдвое газету "Коммерсант", смотрит на меня.
- Вы тут одна ехали?
- Да.
- Обычно просто все купе битком забиты. Удивительно, что ещё свободное место есть.
- Вообще-то два, - говорю я.
- Нет, одно, - возражает он. - Через пару станций одно из этих двух займёт мой партнёр по бизнесу.
Прикусываю язык. Весело. Компания из двух мужиков - это прям то, о чём я мечтала, когда садилась в этот поезд. Надеюсь, они хоть бухать не будут.
- Не думала, что их кто-то ещё читает, - кивнув на газету, говорю я.
- Вы про "Коммерсант"? - кивает на неё он.
- Вообще про бумагу. Разве смартфонов недостаточно?
Он заинтересованно смотрит на меня.
Широкоплечий шатен с мощной грудью. Идеально выбрит. Прищуренный взгляд завораживающих синих глаз. В этом синем чуть-чуть серого, особенно у зрачков и оттого цвет глаз производит действительно чарующее впечатление. Не тонкие и не полные губы, уголки чуть вверх. Он будто часто насмешлив. Ровный, красивый нос, чуть острый на конце. Будто у статуи Давида авторства Микеланджело. Слегка волнистые тёмно-русые волосы с зачёсом назад, отчего открытый лоб с едва заметными неровными продольными морщинами кажется лбом интеллектуала. Покатые и низкие нижние углы челюсти, тяжёлый, но чуть острый подбородок.
- Это вопрос или претензия? - усмехнувшись, интересуется мой попутчик.
У него бархатный баритон и приятный, древесный парфюм со сладкими нотками. Явно дорогой. Также, как и тёмно-синий пиджак: судя по тому, как аккуратно он на нём сидит - сшит у профессионального портного по индивидуальному заказу. Высокий воротник чёрной водолазки скрывает шею, но даже через ткань заметен кадык.
- Вопрос, конечно. Вообще извините... Не моё дело.
- Да нет, ничего страшного, - смеётся он. - На самом деле я их не читаю. Просто устром забежал в кафе, а поскольку садилась зарядка у телефона, захватил с собой газету со стойки.
У него очень обаятельная улыбка. Ровные, не мелкие и не крупные зубы. Белые, но не белоснежные. Когда он смеётся, в уголках глаз становятся заметны мелкие мимические морщинки. Это добавляет очарования.
Никак не могу вспомнить, где я его видела. Может быть, он известен? Судя по ухоженности, статусной одежде, начищенным чёрным туфлям с острыми носами, он явно человек не бедный. Но его профессию мне предположить сложно. Он может быть как высококлассным инженером, так и кинозвездой. Такие типажи приветствовались в советском кино, когда нужно было сыграть мужественного, ответственного и сильного хорошего парня. От моего попутчика исходит волна мужской силы, но в ней нет и намёка на опасность.
- Как же вы так не подготовились? - спрашиваю я. - Обычно по утрам зарядка севшая только у не очень организованных людей.
- Или у тех, кто не ночевал дома.
- Вот как? Ещё раз извините. Я обычно не столь разговорчива.
- Наоборот, - улыбается он, - я рад тому, что мы можем пообщаться. Редко езжу в поездах и обычно испытываю неловкость, когда захожу в купе, в нём уже кто-то есть и все молчат. Знаете, такое напряжение в воздухе.
- Да, знакомо, - позволяю себе улыбнуться я.
- Как вас зовут?
