столом с безукоризненно прямой спиной, гордая и красивая. Как и Томка, коротко стриженная, но не по-спортивному, а с элегантной женской прической. Волосы выкрашены в белый цвет, на их фоне ее лицо казалось загорелым, как у горнолыжницы. Черты лица Наташи всегда отличались правильностью и благородством. На ней была мини-юбка, каблуки на высокой шпильке, глубокое декольте, приоткрывающее высокую грудь, три золотые цепочки на шее, массивный браслет и обильно унизанные перстнями пальцы. На встречу она пришла во всеоружии. Сидящая рядом с ней Лена выглядела невзрачной серой мышкой на фоне броской и яркой блондинки.
У Лены глаза не-пойми-какого цвета за стеклами очков и печальная улыбка. У нее действительно почти серые волосы, точнее пепельно-русые. Одета Лена была мрачновато, во что-то мешковатое, скрывающее фигуру. Вдобавок она была простужена и куталась в большой шерстяной шарф, что делало ее похожей на бабульку, торгующую семечками. Она была не накрашена, не старалась выделиться и говорила ровным усталым голосом. Ее муж, с которым они прожили двенадцать лет, полгода назад бросил ее и женился на молоденькой красавице. Когда Лена с ним расписались, он начинал свое дело, рвался в большой бизнес, во всем осторожничал и нуждался в поддержке. Лена помогала, опекала и поддерживала. Создавала условия. Он не разрешал рожать – она послушно шла на аборты. Ему нужны были деньги – она работала на двух работах. Он боялся довериться чужому человеку – она стала его бухгалтером, плюнув на собственную карьеру. Но когда он состоялся как предприниматель и стал крупным бизнесменом, то напрочь забыл о том, кому обязан своим успехом. Теперь ему уже нужен был ребенок и молодая красавица-жена. А Лена была уже недостаточно для него молода и после трех абортов никак не могла забеременеть. Вид Лены красноречивее любых слов говорил о том, как мучительно она перенесла предательство мужа. Исповедь перед подругами принесла ей облегчение. Она не просила сочувствия, не рисовалась в своем горе, просто констатировала факт.
– Сволочь неблагодарная, – проворчала еще одна, вторая Наташа.
Она была шатенкой. Чуть вьющиеся с рыжинкой волосы свободно спадали ей на плечи. Еще в институте, чтобы различать двух девчонок, их называли – Наташа Белая и Наташа Черная. Первая Наташа и тогда красилась в платиновую блондинку, в другом цвете ее просто никто не видел, а вторая, хоть и была далеко не черная, но прозвища как прилипли.
Наташа Черная была высокой и худой. Худоба была природной – Наташа не придерживалась диеты, при этом всегда оставаясь стройной. Она приехала из маленького провинциального городка, где жила вместе с родителями. Еще в институте у нее была большая любовь. Какой-то городской парень. Подруги никогда его не видели, но знали понаслышке. Она по нему с ума сходила, замуж собиралась, а он поматросил и бросил, пропал без объяснений. Случилось это на пятом курсе, и все помнили, в каком подавленном состоянии она была в последние месяцы учебы. Пожалуй, только необходимость сосредоточиться на защите и спасла ее от депрессии. Потом она уехала в свой городок, к родителям, да там и осталась.
– У меня все без изменений, – усмехнулась она, оглядев подруг. – Ни детей, ни мужа, даже нового парня после выпуска не было.
– Что, совсем? – подняла на нее свои красивые глаза Наташа Белая.
– Совсем, – спокойно подтвердила Наташа Черная. – В нашем городке, знаешь ли, нормальные свободные мужчины отсутствуют как класс. Одни пьяницы и придурки остались.
– И других нет? – подковырнула ее Таня.
У Тани большой насмешливый рот, широко расставленные зеленые глаза, белая кожа и рыжие волосы. Она умна, остра на язык и немного агрессивна. Ее всегда дразнили рыжей, и это наложило на ее манеру себя держать определенный отпечаток. В детстве она стыдилась своей рыжести, плакала и ненавидела дразнивших. В институтские времена долго скрывала свой природный цвет волос за разными красками. А потом, наконец, обнаружила, что он у нее потрясающе красивый, и стала гордиться им. Но выработанная в детстве привычка остро реагировать на малейшее оскорбление осталась в ней навсегда. Поэтому ее рассказ получился коротким. Тане тоже не везло с мужчинами. Ей не встретился ни один такой, с которым она захотела бы не то что связать судьбу, а хотя бы завести длительный роман. Благодаря своему уму и наблюдательности, она быстро распознавала скрытые в мужчине недостатки, а своим острым языком отпугивала возможных претендентов. Она сразу заявила присутствующим, что мужики перевелись – все слабые, мелочные и недалекие. Даже родить не от кого.
Последняя из присутствующих, Алла, тихо вздохнула. У нее до сегодняшнего дня вообще никогда не было парня. Хотя внешне Аллу нельзя было назвать непривлекательной – она была среднего роста, с нормальной фигурой, с приятными, пусть и неправильными, чертами лица. У нее были прямые, до плеч, темные волосы, большие светло-карие глаза и немного длинноватый нос, делающий ее похожей на уроженку Кавказа.
Официант принес горячие блюда, и разговор ненадолго прервался, а возобновившись, стал уже менее официальным. Постепенно выяснилось, что, несмотря на одинаковое образование, все девчонки работают в разных областях.
Маркетингом занималась только Даша. Лена так и осталась бухгалтером. Таня стала агентом по недвижимости. Томка торговала автомобилями. Наташа Черная числилась экономистом на каком-то мелком провинциальном предприятии. Алла работала маникюршей. А Наташа Белая открыла собственное турагентство. У каждой было свое поле деятельности, свои успехи и соответственно им – доходы.
После горячего и двух бутылок вина разговор пошел о сокурсниках. Кто-то что-то о ком-то слышал, кто-то с кем-то виделся. Они обменивались слухами и сплетнями, высказывали свои соображения о нынешней жизни, политике и о мужчинах. Последнее, конечно, было самой волнующей темой, поскольку ни у одной из них по тем или иным причинам не сложилась личная жизнь. Разговор снова вернулся к Таниной фразе о том, что мужики перевелись.
– Это правда, – подтвердила Наташа Белая. – И перевелись, и мало их, гадов, и без них – плохо. Женщин всегда больше. Вот мужики и бегают от одной к другой. Я от первого сама ушла, но он сразу же женился.
– Но ведь и ты вышла замуж, – вставила Наташа Черная.
– Вышла, но, как оказалось, ненадолго.
– Ты ушла из-за сына? – спросила Алла. – Он его обижал или просто не любил?
– А он вообще никого, кроме себя, не любил.
– Но он же тебя не бросал? Ты же сама ушла?
– Сама. Надоело. Да и старый он. Пятьдесят уже стукнуло. Чем с таким – лучше одной.
– Ну ты-то одна надолго не останешься, – улыбнулась Наташа Черная. – Ты всегда у нас была первая красавица!
– Ну и толку
