Вокруг него царил стилевой хаос. Хотя Илюшин, наверное, сказал бы: эклектика. На белом кожаном диване, необъятном, точно круизный лайнер, сидел мужчина с лицом чрезвычайно четкой лепки: нос с горбинкой и великолепными скульптурными ноздрями, высокие своды бровей, резко очерченные бледные губы и смелый подбородок, который не портила даже небольшая бородавка. «Этот красавец у нас, похоже, муж, – подумал Бабкин. – Не слишком-то он безутешен».
– Лев Медников, – представился красавец. – Я двоюродный брат Оксаны. Буду рад помочь. Надеюсь, все это не более чем недоразумение, которое скоро разъяснится.
Некоторая небрежность почудилась Бабкину сквозь тот несомненно уважительный тон, который придал голосу Лев Медников.
В стороне стояли женщина лет сорока, приземистая, коренастая, с убранными под темную косынку волосами, и молодая девушка со светлым каре – ее Сергей в первую минуту принял за няню.
– Домработницы мы, – хрипловато сказала за обеих женщина. – Горничные.
Девушка молча кивнула.
Он обругал себя за ошибку, уже вторую. Затем пригляделся и понял, что ввело его в заблуждение. На девушке была длинная юбка и голубая в серую полоску блузка с накрахмаленным воротником-стойкой, подпирающим подбородок. Этот наряд никак не вязался с обязанностями уборщицы. Она скорее походила на гувернантку.
Илюшин так и сказал:
– Я думал, вы гувернантка.
Девушка залилась краской.
– Нет… я вовсе не… – пробормотала она. – Мы с Ладой Сергеевной… за порядок отвечаем…
– Как вас зовут?
Макар вглядывался в нее. Сергей не понял, чем эта стеснительная бедняжка его заинтересовала. Девчонка как девчонка: брови широкие, губы пухлые, смуглая кожа с пушком над губой – симпатичная, но вполне заурядная барышня. Он бросил взгляд на Льва Медникова: тот о чем-то разговаривал с Жанной, полуобняв ту за плечи, и в их сторону не смотрел.
– Инга, – выдохнула девушка. Она придвинулась к Ладе, будто хотела спрятаться за нее.
Ни Инга, ни Лада Сергеевна ничего не знали о том, где может находиться Оксана Баренцева.
Макар настоял, что ему нужно познакомиться со всеми, кто живет в доме, и Жанна ушла, чтобы возвратиться с девочкой, крепко сжимавшей ее руку. У девочки были светлые волосы, некрасивое личико с близко посаженными глазами и чудесная улыбка, которой она безбоязненно одарила Бабкина, мгновенно подкупив его. Он не раз сталкивался с тем, что дети, увидев его, в первую секунду пугаются.
– Леночка, это наши друзья, – сказала Жанна. – Дядя Сергей и дядя Макар.
На щеках Баренцевой вспыхнули красные пятна. Бабкин понял, что ребенку пока ничего не сказали об исчезновении матери. Он присел на корточки и улыбнулся.
– Привет!
– Здравствуйте. Вы пирог любите? – доверительно спросила Лена.
– С яблоками?
– Я не знаю… Кажется, нет. Надо спросить у Магды!
– Спроси, пожалуйста. Вообще я очень люблю пироги.
Она просияла, как будто он сообщил что-то чрезвычайно важное, и перевела взгляд на Макара.
– Я тоже, – с улыбкой сказал тот.
– Я спрошу!
Взглядом попросив разрешения у Жанны, она помахала им и убежала.
Со стула возле окна поднялся невысокий человек.
Бабкин с Илюшиным переглянулись, озадаченные одной и той же мыслью: как они могли его не заметить? Он был здесь все это время: мужской силуэт на фоне ярко освещенного окна. Илюшин мог проворонить его. Но Сергей, входя в любую комнату, первым делом производил подсчет численности вероятного противника. Взрослые, дети, кошки, собаки, кактус и моль – он учитывал всех. Если бы кто-то сказал ему, что он действует как телохранитель Илюшина, Сергей рассмеялся бы.
– Здравствуйте, – бесцветным голосом сказал человек. – Простите, я должен был сразу… Юрий.
То же некрасивое лицо, близко посаженные глаза. Они с дочерью были очень похожи. Сутулый, с ранними залысинами, похожий на старого мальчика, Юрий близоруко сощурился на Макара и Бабкина.
– Никаких до сих пор новостей?
– Нет, Юрик, ничего нет, – ответила вместо них Жанна.
– Вы проверили вещи? – спросил Илюшин.
Юрий кивнул.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Мы не смогли найти ее сумки, большой, с которой Оксана обычно путешествовала. А вот насчет одежды… Жанна сможет подсказать точнее, чем я.
– Пропала куртка кожаная, джинсов, по-моему, тоже нету, – заторопилась Жанна. – Купальник, и костюм ее спортивный, утепленный я не смогла найти. Еще три платья: одно короткое, как бы деловое, и два длинных, летних. Я спросила у Лады – она говорит, в химчистку ничего не отдавала.
– А что насчет обуви? – спросил Макар.
– Туфель нет, в которых она уехала в субботу утром, – сразу сказал Юрий. – И, по-моему, исчезли кроссовки, но я не уверен. Жанна, помнишь, на высокой подошве, с золотой цепочкой?
– Они у меня.
– Значит, только туфли.
«Что ж, она взяла с собой какие-то вещи, это уже хорошо», – подумал Сергей.
Теперь трое членов семьи собрались вокруг стола: Лев Медников, Юрий и Жанна. Домработницы стояли у двери и перешептывались.
– Кто еще есть в доме? – спросил Макар.
– Магда, наша повариха, – ответил Лев. – Полное ее имя – Магдалена. Она сейчас готовит, подойдет чуть позже. Вроде бы все.
– А домик, мимо которого мы проходили? Слева от дороги. Там кто-то был, когда мы шли.
По лицу Жанны скользнула гримаса раздражения.
– Василика Токмакова. Подруга Оксаны. Бывшая. Они приятельствовали здесь, в Москве, когда Оксанка только приехала.
– Она здесь живет или появилась сегодня?
Жанна враждебно промолчала, и за нее ответил Лев:
– Она занимает гостевой коттедж с девятого августа. Оксана пригласила ее погостить. И не только ее, – многозначительно добавил он. – Вместе с ней постоянно обретаются трое чрезвычайно одаренных детей, которые, у меня сложилось такое впечатление, рассматривают это место как свой летний лагерь, а нашу Лену – как ручного попугайчика.
Юрий покачал головой.
– Они не чрезвычайно одаренные. – Он обращался к Макару. – Обычные, в меру способные ребята, которые занимаются музыкой. Им нужно готовиться к концерту, а музыкальная школа внезапно закрылась на ремонт. Они целыми днями репетируют. У них инструментальное трио: скрипка, флейта, фортепиано. И с Леной они замечательно играют. Она последнее время капризничала по вечерам, а сейчас носится с ними до упаду и засыпает как убитая, едва ложится в постель.
– Я видел в отдалении еще один коттедж, – вмешался Бабкин. – Он занят?
– Пустует, – ответил Лев. – Иногда там остается ночевать Магдалена, иногда горничные. – Он кивнул в сторону Лады и Инги.
– Вы проверяли его?
– Мы обошли весь участок и осмотрели все постройки. – Юрий наклонился и свел вместе ладони в молитвенном жесте, только кончики пальцев были нацелены не в небо, а на Илюшина. – Гараж тоже осмотрели, и подвал, разумеется. Но Лева видел, как Оксана выехала отсюда около… Лева, около половины второго?
– М-м-м… скорее, около двух. Да, я как раз вернулся и видел ее в окно, она ехала к воротам и помахала мне.
– Мы посмотрим записи с камер, – пообещал Сергей, взглянул на вспыхнувший экран телефона и поднялся.
Ему пришло сообщение от оперативника, занимавшегося исчезновением Баренцевой.
6
С первого взгляда на оперативника Бабкин подумал, что они сработаются. Круглолицый, рыжий, лопоухий парень в футболке сидел за столиком у окна и широко ухмыльнулся, завидев Сергея. «В меру хитрый, в меру сметливый, в меру простодушный, в меру честный, – определил Сергей. – Работает не больше трех лет, испортиться не успел, а вот опыт наработать – вполне. Своего не упустит. На чужое рот разевать не станет».
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Слыхал о тебе, слыхал, – радостно сказал парень, тряся ему руку. – Павел! Лучше просто Паша. Татаров.
– Сергей!
– Тут сосиски отличные, советую. С капустой.
– Не могу. Меня жена худеет.
Тут Бабкин покривил душой. Маша никогда в жизни не говорила, что ему нужно сбросить вес. Но у образа подкаблучника есть свои преимущества.
