– Греби, Ричард, – тихо сказала королева.
Юноша сильнее налег на весла, и лодка стала удаляться, растворившись наконец в речном тумане.
Глостер, улыбаясь, глядел им вслед. Неожиданно улыбка замерла на его устах. Выплыла луна, и сквозь клубы речных испарений вдруг показалось, что рядом с королевой в лодке находится Майсгрейв. Он оглянулся и через плечо глядит на герцога. Глостер узнал эти длинные волнистые волосы, этот надменный поворот головы, резко очерченную линию скул…
– Боже всемогущий…
Он даже перекрестился.
Но уже через миг опомнился. Никакой мистики – просто молодой Грей очень похож… Герцог перевел взгляд на кутавшуюся в плащ королеву на корме лодки.
– Шлюха!
Далеко идущий над водой звук донес до него голос сына королевы:
– Мадам, а кто такой Филип Майсгрейв?
Скрип уключин – и молчание. Элизабет не ответила. И лишь когда лодка уже приближалась к Тауэру, Ричард Грей услышал, как всхлипнула и тяжело вздохнула королева.
Наконец настал день, когда под сводами огромного Вестминстер-Холла собрался парламент. Его заседание началось со скандала, что случалось всегда, когда в столице собирались братья Йорки.
Эдуард IV, обрюзгший, сильно потеющий под горностаевой мантией, в короне Плантагенетов[9] и со скипетром, восседал в окружении своих пэров, прелатов и лордов, недовольно наблюдая за поведением младших братьев. Да и не только он – все эти многочисленные рыцари, эсквайры и шерифы, съехавшиеся по зову короля со всей Англии, не могли отказать себе в удовольствии полюбоваться на то, как, задыхаясь от ненависти, поливают друг друга отборной бранью сиятельные герцоги Кларенс и Глостер.
Шутка ли, Ричард Глостер вдруг объявил, что любимая дочь Делателя Королей Анна Невиль вовсе не умерла, как утверждал восемь лет назад Джордж Кларенс, и что последний все эти годы незаконно пользовался владениями наследницы Уорвика, как своей собственностью!
– Это ложь! – кричал Кларенс. – Анна мертва!
Но Ричард настаивал на своем.
– Нашему брату Джорджу было выгодно, чтобы Анна Невиль исчезла. Думаю, многие еще помнят, как он прятал младшую сестру своей жены Изабеллы, когда Эдуард с триумфом вернулся в Англию. Принцессе Уэльской тогда удалось бежать, переодевшись служанкой. И все эти годы она скрывалась, опасаясь за свою жизнь. Как выяснилось, не зря, если вспомнить, какие слухи ходили о скоропостижной смерти леди Кларенс, сестры Анны.
Эдуард невольно усмехнулся. Каков ход! Таким образом младший брат объяснял причину столь долгого отсутствия Анны и одновременно напоминал парламентскому собранию о выдвинутом против Кларенса обвинении в связи с отравлением его супруги.
Но Джордж не собирался сдаваться. Он потер кончик носа, где у него был небольшой шрам, и злорадно рассмеялся.
– Вопрос о смерти моей супруги так и остался непроясненным. Что же касается Анны… Если она жива, то следует отметить, что женщина ее положения не может оставаться одинокой и без покровителя. И я, как ее свояк и ближайший родственник, имею все права на опекунство.
В зале поднялся шум. Одни говорили, что наглости Кларенса нет предела, другие отмечали, что его притязания отвечают закону.
Ричард терпеливо выждал, пока утихнет весь этот гомон.
– Мой государь, милорды! В словах нашего брата Кларенса имеется резон. Но недаром Анна Невиль скрывалась долгие годы, после того как короткое время находилась под опекой Кларенса. Она наследница земель Уорвика, которые Джордж считает своими, и, видит Бог, вверить сейчас леди Анну его заботам – все равно, что доверить волку овцу. К тому же у леди Анны уже есть заступник. Мы помолвлены с ней, милорды, и я представляю в парламенте интересы моей невесты, от имени которой требую у герцога Кларенса возвращения ее доли наследства Делателя Королей!
Краем глаза Ричард видел, что Эдуард весь превратился в слух. Впервые появилась реальная – и законная – возможность ослабить Джорджа.
В зале Вестминстера стоял шум. Гул голосов эхом разносился под деревянными арками зала. Герцог Кларенс, путаясь в складках своей красной мантии и сделавшись столь же пунцового цвета, яростно орал:
– Анна Невиль не для тебя, Глостер! Она не станет твоей женой уже потому, что брак наместника Севера – вопрос государственный, и лишь король может дать на него разрешение.
– Разрешение у меня уже есть! Король Эдуард дал мне его после битвы под Барнетом, еще до того как ты, Джордж, объявил Анну мертвой.
– Вы не можете пожениться уже по причине вашего близкого родства. Анна твоя кузина, и без разрешения Папы ты не смеешь объявить ее своей невестой!
– Однако же Изабелла Невиль являлась твоей супругой!
– Такова была воля ее отца. К тому же тогда шла война и не время было спрашивать разрешения у Святого престола.
Король Эдуард какое-то время еще наблюдал со своего места за препирательствами братьев и наконец поднял руку. Но и тогда герольдам трижды пришлось протрубить в трубы, пока в зале воцарилась тишина.
– Милорды, то, что мы сейчас делаем, древние называли ante lentem augere ollam[10].
Эдуард говорил негромко, прерываемый отдышкой.
– Мы доверяем тебе, Ричард. Ты всегда был безупречен по отношению к нам и делам нашего королевства. Однако мы не можем назвать лжецом и Джорджа. А ведь именно он восемь лет назад установил, что Анна Невиль мертва.
Ричард тряхнул длинными черными волосами.
– Но разве сегодняшним своим поведением Джордж не признался в давнишней лжи? Его более волновали права опекунства над леди Анной, нежели сомнения в смерти дочери Уорвика.
Но Кларенс тут же вспылил:
– Человек не совершенен. Я мог и ошибиться тогда.
– Однако эта ошибка дала тебе возможность восемь лет безгранично владеть землями Делателя Королей.
– Но, государь…
– Ни слова более. Я надеюсь, что найденная Ричардом женщина – Анна Невиль. Тем не менее, пока она не предстанет перед нами и не подтвердит, что согласна стать женой герцога Глостера, мы не будем принимать никаких решений.
Такое положение не устраивало Ричарда. Он понял, что Эдуард просто вспомнил, сколько раз Анна сбегала от него, и теперь желает сам иметь над ней опеку.
– Ваше величество, – выступил вперед Ричард. – Я понимаю, что вам и всему высокому собранию непросто поверить, что женщина, которую все столько лет считали умершей, жива. Но я умоляю не настаивать на ее немедленном прибытии. Я дал слово леди Анне, что, пока она не станет моей супругой и не окажется под моей защитой, буду хранить в тайне место ее пребывания. Вместе с тем я считаю справедливым ваше желание удостовериться, что речь идет именно о младшей дочери графа Уорвика, бывшей некогда женой Эдуарда Ланкастера. Поэтому предлагаю избрать из среды тех, кому вы доверяете, людей, которые отправятся со мной к моей невесте, дабы опознать ее.
Далее Ричард назвал несколько кандидатур, из которых король остановил выбор на двоих: жене своего друга лорда Гастингса, Кэтрин Невиль, родной тетке Анны, и на лорде Стэнли, некогда женатом на другой родственнице Невилей, но, главное, близко общавшегося с младшей дочерью коронатора, когда она, будучи принцессой Уэльской, жила при дворе короля Генриха VI Ланкастера.
Избранные кандидатуры тотчас под предводительством Глостера отбыли из Лондона. И, конечно, Кларенс постарался проследить их путь. Тщетно. Каким бы хитрецом ни слыл Джордж, не ему было тягаться с младшим из Йорков. Кларенс мог только гневаться, когда его люди сообщили, что после остановки в Сент-Ольбансе посольство словно растворилось в воздухе. Вернее, сопровождающие, слуги и эскорт были на месте, но сам Глостер, кроткая леди Гастингс и дебошир лорд Стэнли пропали бесследно.
Они вернулись меньше чем через две недели. И появились в Лондоне столь же неожиданно, как и исчезли, подтвердив, что встречались с самой настоящей Анной Невиль.
