грязными волосами, темнокожий парень с дредами на голове, придурок с гладким черным хвостиком, ублюдок со стрижкой «ежик» и пивным животом.
Форма, которая одета на полицейском, исчезает, темнокожий парень с дредами срывает с Рейн мою футболку, пока ублюдок со стрижкой «ежик» и полный парень удерживают ее ноги.
Я не могу сделать ни вдоха, когда резко открыл глаза. Все мышцы в моей груди сжались вокруг сердца и легких. Пот большими каплями стекал по моему лбу, попав мне в глаза, и мои конечности неконтролируемо вздрогнули.
Я схватился за край пижамы Рейн. Она была мне нужна рядом, как можно ближе к моему телу, но я не хотел ее будить. Поэтому с силой сжал ее пижаму, пока, наконец, не впился ногтями в свои ладони. Притянул ее тело как можно ближе к себе и старался изо всех сил унять дрожь, но получалось у меня это хреновей некуда. Мне каким-то чудом удалось успокоить свое дыхание, но как только это получилось, я сосредоточился на том, чтобы не вдыхать слишком часто.
Я задышал через нос, старался вдохнуть как можно глубже и выдохнуть как можно медленнее через рот. Но это только усилило боль в моей груди. Я схватил Рейн как можно сильнее и уткнулся головой в ее плечо.
Нежные пальцы ласково погладили меня по затылку.
— Бастиан? — я не смог промолвить ни слова. — Что не так, малыш?
— Ничего, — проскрежетал я. Но это, по меньшей мере, звучало смехотворно.
Рейн переместила свои пальцы на мою щеку и приподняла лицо, чтобы встретиться со мной взглядом. Я сделал это настолько неохотно, что когда, наконец, поднял на нее свои глаза, напряжение немного исчезло, и я снова мог свободно дышать.
— Кошмар?
Я кивнул, не сказав ни слова.
— Ты не мог бы мне про него рассказать?
Я отрицательно покачал головой, и она понимающе кивнула в ответ. Приобняла меня одной рукой за плечи и другой прижала к себе мою голову. Рейн так и держала мою голову у своей груди, пока я пытался вернуть остатки здравого смысла и скользнуть в привычное состояние.
Рейн знала меня настолько хорошо, что это временами пугало. Исходя из того, что раньше она требовала больше ответов, но теперь ограничивалась односложными ответами и отлично чувствовала, когда мне было необходимо немного пространства для моего разума, чтобы обдумать те или иные вещи. В конце концов, я все равно бы рассказал ей, о чем мой сон, и Рейн это прекрасно понимала.
Однако, даже когда она мне говорила, какие причины подстегивали меня видеть те сны, я не мог избавиться от гнетущего ощущения, что это не соответствовало причинам, по которым я их видел. Возможно, это было из-за того, что у меня в детстве был недостаток взаимодействия и привязанности, как считала Рейн, или, возможно, это было, потому что единственный мужчина, который полностью заменил мне родителей, научил меня как быть хорошим убийцей — чертовски хорошим убийцей.
А возможно и потому, что я просто скучал по этой части своей жизни. Скучал по крови и борьбе.
— Я не могу больше, — прошептал я Рейн, мое горло и рот в одно мгновение пересохли. — Так сильно хочу выпить. Это сильнее меня.
— Я знаю, малыш, — ответила она спокойно. — Но ты сильнее этого.
Я на мгновение прикрыл свои глаза и яростно покачал головой.
— Только внешне, это все напускное. — Я встретился с ее глазами. — У тебя есть больше внутренних сил, чем у меня.
Она скользнула своими пальцами в мои волосы и смахнула их с влажного лба.
— У тебя больше сил, чем кажется, — проговорила она. — Ты работаешь над этим каждый день, и каждый день становишься сильнее внутри.
Все в моей голове хотело отрицать ее слова. Я не чувствовал себя сильным. Потому что прибывал в двух состояниях — хотел или выпить, или потрахаться.
— Я хочу тебя, — сказал я. И увидел толику боли, что сверкнула в ее глазах, но не смог принудить себя обратить на это большое внимание.
— Ты такой пошлый, — пробормотала она.
Я боролся со своим разумом, чтобы попытаться объяснить ей мои чувства.
— Когда я нахожусь внутри тебя… — проговорил я. — Это не потому, что я просто хочу трахнуться; я делаю это потому, что так ощущаю твою поддержку. Когда я чувствую, как твои руки лежат на моей спине, и когда ты держишь меня, именно тогда я ощущаю себя сильным.
Взгляд Рейн смягчился, и ее глаза заблестели. Она провела своими пальцами по моей челюсти, пока ее взгляд блуждал по мне. Я не мог понять, о чем она думала: поняла ли то, что я хотел сказать, или же это наоборот заставило ее думать, что я непроходимая задница. И только когда я подумал, что мне нужно оставить ее в покое и побыть немного в одиночестве, Рейн заговорила.
— Трахни меня, Бастиан, — проговорила Рейн. — Жестко.
Без колебаний я схватил ее и заставил оседлать свои бедра. Потянулся к ее затылку, схватив Рейн и притянув к себе, чтобы ее губы приникли к моим. Наши языки сплетались с большой скоростью, и я не хотел ничего больше, только поглотить ее. Она схватила заднюю часть моей шеи и удерживала мой взгляд напротив своего, когда вернула мой поцелуй с еще большей страстью.
Я больше не мог ждать ни минуты.
Встав на колени, я усадил Рейн на бедра. Она приподнялась и обернула свои пальчики вокруг моего члена, направив его в свое лоно. Я поднял, а затем резко опустил ее на член. Она отклонилась назад, и я положил ладонь на ее поясницу, пока другой рукой ласкал грудь.
Рейн застонала, и я сжал ее сосок пальцами, когда она приподнималась и опускалась на моем члене. Ее кожа ощущалась такой нежной в моей ладони, я погладил обе ее груди, перед тем как схватить за задницу и крепко сжать.
Теперь я начал двигаться, приподнимал и опускал Рейн на свой член опять и опять, пока тонкий слой пота не покрыл нас. Рейн выдыхала свои прерывистые вдохи в мою грудь, а ногтями крепко впивалась в мое плечо, чтобы удерживать равновесие.
Она так держалась за меня, как будто я мог позволить ей упасть.
Наши взгляды встретились, у меня не было ни слов, ни эмоций, чтобы выразить свое состояние. В ее взгляде было желание и необходимость; там была любовь, но также там было множество других чувств. Смотреть в ее глаза было так же, как и смотреть в глаза ангелу — ангелу-хранителю — которого оправили с небес,
