В девять часов утра, после завтрака и утренней прогулки, мы снова оказались в спортивном зале. Свободных мест стало больше и всей нашей компании нашлось место на скамейке, что позволило нам погреться немного на солнышке. Снова пришли наши офицеры и построили нас. Как всегда больше говорил Коробов. Больше всего его интересовало, у кого из отобранных им солдат, есть водительские права, и кто окончил кулинарный техникум.
– Более менее, мы определились с составом. Часть из вас мы уже точно берем, – Коробов бросил свой взгляд на меня – но насчет других мы еще подумаем…
Отобрав таких солдат, в которых Коробов сомневался, он вышел из зала. Через какое-то время ребята стали по одному возвращаться. Саша Иванов зашел в зал с плохо скрываемым разочарованием. Было видно, что он очень расстроен. Но Саша не хотел, чтобы кто-то его жалел, поэтому на наши расспросы только отшучивался. Вскоре снова появились и сами офицеры. Построив нас, они отсеяли еще пять человек.
– Товарищ капитан, а куда же мы все-таки едем служить? – поинтересовался молодой парнишка из Борисоглебска Андрей Жидких.
– В топографические войска.
– Куда-куда? Какие войска? – непонимающе переглянулись солдаты.
– Карты будем делать? – уточнил я.
– Точно, Беспалов. И не только карты. Вы поедите служить в город Звенигород в топогеодезический отряд при топографической службе штаба Московского военного округа. Будете делать карты и макеты местности. В детстве папье-маше занимался кто-нибудь?
– Папе что? – выразил Захаров недоумение большинства солдат.
– Папье-маше, придурок! – не вытерпел Тарасов.
– На себя посмотри! – огрызнулся Захаров. – Если ты такой умный, то что ты в армии забыл?
– Отставить разговоры! – прикрикнул Ангел. – Кто разрешал разговоры в строю? Вы в армии находитесь или где? Будете разговаривать тогда, когда мы вам разрешим. Забудьте о гражданской жизни! Она осталась там за забором! Вы в армии находитесь! Скоро вам будет не до разговоров. Будете слушать капитана Коробова, попадете в хорошую часть, и служба будет у Вас легкой, с пользой и с удовольствием проведете ближайшие два года. А будете нарушать порядок, отправим вас служить в горячую точку. Не дети уже! Пора вам повзрослеть, наконец! Будете служить в нашей части, будете сидеть себе тихо рисовать карты и клеить макеты, профессию новую освоите, будете потом на гражданке хорошие деньги зарабатывать. Если кого-то это не устраивает, то поедите с теми десантниками в Чечню пушечным мясом служить! А на дембель вернетесь к родителям в цинковом гробу! Кому-то что-то не ясно?!
Новобранцы примолкли и опустили глаза.
– Сейчас пойдете с нами на дактилоскопию, – продолжал уже Коробов – снимем отпечатки ваших пальцев на случай, если вы погибнете в армии. Чтобы врачи смогли опознать ваши останки. Надеюсь, до этого не дойдет, но вы должны понимать, что отныне ваши жизни вам не принадлежат. Отныне вы солдаты Российской Армии и должны беспрекословно выполнять то, что Вам прикажут. И если прикажут умереть, значит, вы должны умереть. Вы не в детском саду находитесь.
Спустившись в темный и сырой подвал, мы выстроились в очередь в кабинет на дактилоскопию.
– Постойте пока здесь, я сейчас вернусь, – произнес капитан Коробов и скрылся за одной из дверей.
– Товарищ старший лейтенант, разрешите обратиться? —подошел я Ангелу.
– Валяй! – по-свойски ответил мне старший лейтенант.
– Мне нужно поговорить с Вами с глазу на глаз.
– Хорошо. Давай отойдем. Здесь нас никто не услышит. Чего ты хотел?
– Товарищ старший лейтенант, у меня есть к Вам небольшая просьба.
– Говори!
– Помните того парнишку Сашу Иванова, который эконом закончил? Возьмите его с нами, пожалуйста! Он хороший парень, я его знаю. С ним проблем в армии не будет. Вот с этим поваром с лицом серийного убийцы у Вас проблемы будут, а с Ивановым все будет хорошо!
– Хм! – улыбнулся Ангел. – Ну, хорошо… Я поговорю с Коробовым. Но, ты же понимаешь, что услуга за услуга…
– Да, конечно.
– Мы с дороги, очень устали… Накроешь нам в поезде небольшой стол, нальешь чего-нибудь… Понял?
– Без проблем! Сделаем, товарищ старший лейтенант!
– Ну, тогда считай, что вопрос твой решен!
Находясь под впечатлением от своей наглости и неизвестно откуда взявшейся способности решать вопросы и договариваться с людьми, я провел остаток дня в ожидании отправки в войска. Мы не знали, когда нас заберут, сегодня или через неделю, нам ничего не говорили, держали в полной неизвестности, но меня это уже не очень волновало. Я почувствовал, что уже начинаю меняться, что армия на меня уже подействовала в лучшую сторону. Мне стало приятно на душе от того, что я стал взрослее, серьезнее. А что будет через год, когда я вернусь домой? Да, через год, я буду таким же мужественным и самодостаточным, как эти двое! Как здорово, что у меня скоро начнется новая жизнь!
Отправка в войска проходила в лучших армейских традициях. Когда стемнело и стало невыносимо холодно, без всякого предупреждения несколько сот человек с матом и криками выгнали на улицу и в спешке посадили в автобусы. В салон, в котором ехала наша группа, зашел Коробов и снова нас пересчитал. Собрав у нас военные билеты, он пожелал нам удачи. Водитель взял курс на городской вокзал.
Колонна из стареньких «Икарусов» провезла на нас по улицам родного города. Прохожие оглядывались на нас, стараясь понять, чем же мы заслужили такую честь, что нас сопровождал целый эскорт из милицейских машин. Тем временем, город жил своей жизнью. Быстро потеряв к нам всяческий интерес, он готовился ко сну. Казалось, никому нет дела, что несколько сот молодых людей насильно забирают, увозят от своих родных, от матерей. Но это ощущение было обманчивое, потому как на вокзале нас уже ждало людское море из родственников, которые хотели попрощаться со своими сыновьями, братьями, внуками.
– Женя, ну ты уж там себя в обиду не давай! Никого не бойся! Мы в тебя верим, ты молодец, ты настоящий мужчина, – торопилась попрощаться со мной моя тетя – мы тебя будем ждать.
– Время, время! Поторопитесь! – подгонял нас какой-то офицер.
– Я с твоими снимками пойду к прокурору! Они не имели право тебя забирать, я их всех под суд отдам! – плакала моя мать – А там, когда приедешь в часть, будет еще одно медицинское обследование. И тебя обязательно вернут обратно.
– По вагонам! Закончили прощаться! – разнесло по платформе.
Наконец, поезд тронулся. Скорый 81-ый очень медленно набирал ход, как будто машинист специально давал нам время еще раз посмотреть на своих родных, еще раз попрощаться. Мучительные минуты прощания с родными растянулись, заставив всех на некоторое время замолчать и погрузиться в свое персональное горе. Слезы на глазах родных и близких дали нам понять, что наше путешествие длиною в пару лет будет совсем нелегким.
– Ну что парни, поехали служить? – обратился я к товарищам по несчастью.
– Да уж…
– Вы знаете парни, что есть такая традиция, когда тебя забирают в часть, нужно проставиться перед купцами.
– Что-то мы не слышали про такую традицию.
– Есть, есть такая традиция. Нужно проставиться. Нам потом будет легче служить. Если что Коробов за нас словечко замолвит. Давайте скидываться.
– Ну ладно, если это такая традиция…
Собрав несколько сотен рублей, мы с Борисовым отправились к офицерам.
– Ну что, Беспалов, ты нам вроде бы что-то обещал – увидев нас, произнес Ангел.
– А мы как раз по этому вопросу к Вам.
– Это вот от нашего стола к вашему – протянул Борисов сверток с курицей-гриль Коробову.
– Товарищ капитан, разрешите, мы с Борисовым сходим в вагон-ресторан за выпивкой.
– Конечно! Не задерживайся там!
Мы были не против отдать хоть все продукты, которыми нас снабдили в дорогу наши родственники на вокзале. Все были очень расстроены, на душе скребли кошки и кусок в рот не лез. Мы еще не знали, что нормальной пищи еще очень долго не увидим. Но сейчас нам совсем не хотелось кушать. Накормив и напоив наших купцов, я попытался уснуть, но заплаканные глаза матери и ее голос еще очень долго были у меня в голове.
Глава 4. Первый день
Москва встречала новобранцев холодом и туманом. Она гудела миллионами автомобилей, мерцала огнями рекламных вывесок, спорила и шепталась, торопилась и толкалась. Одним словом, столица не обращала никакого внимания на два десятка молодых людей, преимущественно одетых в легкие спортивные костюмы, которые прибыли на ее вокзал в первый день зимы. Новобранца Иванова всю дорогу мучили боли в животе и ему было не понять радости товарищей, многие из которых первый раз попали в такой большой город, и теперь с нескрываемым изумлением смотрели на вавилонское столпотворение привокзальной площади и московской подземки. Все были рады вырваться с ОСП, всем хотелось поскорее попасть в часть, чтобы принять долгожданный душ и покушать горячей пищи.
