Времена, в которые боги спускались на Землю и напрямую общались с людьми, мы относим ко временам допотопным (сразу же после Всемирного потопа подобные прямые контакты прекращаются и уже Ной общается с Богом во сне). В древнегреческой мифологии первые выжившие после потопа люди (Девкалион и Пирра) вопрос о дальнейшей своей судьбе задают оракулу, который иносказательно советует им породить новую жизнь на земле из костей собственной матери. Это иносказание они поняли правильно и стали кидать через плечо камни – кости матери-Земли. С тех давних пор божество является человеку исключительно во сне и иносказание – это язык ему свойственный. Явление божества воочию – случай редкостный, разве что греческой Семеле раз явился ее любовник (царь богов Зевс) во всем своем величии и нечаянно спалил ее своими молниями. Однако, скорее всего, эта сказка потребовалась древним для того, чтобы обосновать обожествление рожденного Семелой перед смертью бога виноделия Диониса.
Во сне божество являлось библейским пророкам и героям, а также Будде, Христу и Магомету, и мы вправе предположить, что догадка древних о том, что во сне душа (или какая-то ее часть) покидает человека и начинает бродить по иным мирам, имеет право на существование.
Древние веровали, что после смерти человека душа может оставаться поблизости тела, бродить около него, находиться в окрестностях или же что она может уходить далеко, на горы, в пустыню, плыть вниз по реке, удаляться за море, спускаться в недра земли или подниматься вверх, за облака, на небо; наконец, она может переселяться в другие существа, воплощаться, например, в различных животных, в камни, в источники. В конце концов, она может соединиться с телом, если последнее сохранилось, или если тело составляло для нее только бренную оболочку, покинув которую, душа достигает высшего, блаженного состояния, соединяется с общей мировой душой и т. д. Если принять это мнение как отправную точку, то становится понятным феномен целительной силы святых мощей, реликвий, икон, источников и прочих святых мест.
В ХХ веке ученые решили проверить обоснованность рассуждений о физической составляющей души и взвесили человеческое тело до и после смерти. Разница составила несколько десятых грамма. Неоднократно осуществлялись попытки зафиксировать душу, покидающую человеческое тело, на чувствительную фотопленку – и если полученные снимки не фотомонтаж, то можно с уверенностью констатировать, что наша наука наконец-то подтвердила то, о чем наши предки знали еще до времен первых фараонов.
Так мы приходим к выводу о причинах того, почему большая часть людей после смерти превращается в тленные тела, а отдельные и после кончины продолжают жить среди нас и творить чудеса. Живут они в народной памяти и в церковном Месяцеслове, а чудеса творят потому, что души их за свое подвижничество удостоились чести вечного служения Богу.
Вот почему обращение к Творцу зачастую оказывается сильнее воли неумолимых обстоятельств и молитва святому порою превозмогает течение болезни. Вот почему свершение чудес на могиле того или иного праведника церковь считает решающим доводом в пользу его канонизации. Это значит, что и после смерти душа этого человека продолжает подвижническое служение человечеству, а значит, память о нем заслуживает прославления и увековечения.
Однако давайте не будем путать святость с экстрасенсорикой, а подвижничество с факиризмом и целительством, не то мы докатимся до канонизации фокусников и магов.
Возвращаясь к теме, о которой уже было упомянуто в начале нашей книги, скажем, что, без сомнения, за тьму прошедших веков среди различных племен и народов рождались великие мудрецы, экстрасенсы и праведники, память о которых сохранилась в преданиях, но только с объединения верований в великие мировые религии мы стали наблюдать феномены святости среди представителей различных религиозных конфессий. Святость предполагает и подразумевает праведный образ жизни, самоотречение во имя служения Богу и, наконец, любовь к ближнему, к людям, которые зачастую этого просто не достойны или не подозревают о существовании человека, который ходатайствует за их благополучие перед лицом Всевышнего. Это ходатайство называется молитвой, и, не поговорив о ее природе, мы просто не имеем права переходить к практической части нашей книги.
Глава 5. Молитва, ее сущность и ее отличие от целительских заговоров
Молитва во все времена была обращением человека к божеству. Либо – к ходатаю перед божеством в лице того или иного святого. Обращаясь к Богу с молитвенным словом, человек отвергает от себя грех гордыни и смиренно предает себя в руки Божественного Промысла. Конечно, надо быть весьма самонадеянным человеком, чтобы требовать того, что в результате этой молитвы или пудовой свечи перед образом или иных щедрых даяний божество непременно обратило взор к твоим проблемам, однако учтите, что безверие – это тоже своего рода молитва, только иным богам, вернее идолам.
Молитвы составляют неизменную принадлежность всякого религиозного культа. В христианстве различают молитву, совершаемую без слов и др. внешних знаков – одним умом и сердцем (молитва внутренняя, духовная, сердечная), и молитву, которая произносится словами и сопровождается разными знаками благоговения (молитва внешняя, наружная). По содержанию своему молитвы распадаются на славословия, прошения и благодарения; есть еще молитва ходатайственная за других. В отношении формы молитвы распадаются на три главные группы: ектении, псалмы (см.) и песнопения.
Впрочем, одно непременное условие у любых молитв есть – для того, чтобы они стали действенными, они должны быть искренними. Добиться этого труднее всего, особенно если обращаешься в божеству под давлением обстоятельств и его вмешательство – это последний довод в твоей безуспешной борьбе с Роком. Однако искренность – это не актерская наработка, она должна зародиться и окрепнуть в душе, и именно для этого служит форма молитвы, часто пространная, а порой и совершенно краткая. Большинство из этих молитв сложено на церковнославянском языке, столь же далеком от русского языка, сколь латынь далека от европейца. Однако такова форма, и ее следует соблюдать.
Еще одна форма, вернее требование к молящемуся – сделать так, чтобы искренность эта стала повседневностью, то есть образом жизни, и это в любом случае принесет благие плоды.
В этом молитва имеет коренное отличие от «нашептывания» или народного заговора, с которыми царизм и православное духовенство на протяжении всех времен православия на Руси боролись как с суеверием и которые с перестроечных времен заполонили книжные полки магазинов, сделавшись чуть ли не альтернативой научной медицине. И если в царские времена при нехватке врачей и скудном состоянии земской медицины народная медицина была действительно порой единственным средством, то сегодняшнее ее распространение можно объяснить лишь таким же вакуумом в мозгах современной интеллигенции либо массовым разочарованием в силах отечественной как платной, так и бесплатной медицины.
Если прочитать любой целительский заговор, то и в нем можно найти черты молитвы, в которой христианские святые причудливо смешиваются с языческими верованиями, а призывы к светлым силам подчас заканчиваются обращением к дьяволу. Особенно это свойственно приворотным заговорам (присушкам). Хочется пояснить читателю, что любое заигрывание с темными силами (а если мы верим в существование светлых, благих сил, то не можем отрицать и наличия злых) не приводит ни к чему хорошему, на то дьявола в народе и зовут «лукавым». Можно обозреть биографии всех лжепророков или наполеонов прошлых и нынешних времен, чтобы убедиться в их бесславной кончине либо последующем крахе их идей. То же относится и ко всем чернокнижникам-фаустам, которые заключали или пытались заключить договоры с Сатаной – волей или неволей они оказывались разоблаченными и участь их была злосчастной.
Строго говоря, заговоры – это тоже молитвы, но молитвы т. н. апокрифические, т. е. ложные. Сохранившиеся в старинных рукописях апокрифические молитвы отличаются сравнительно более церковным характером, чем записанные со слов народа. Чаще всего встречаются молитвы-заговоры от лихорадки, причем упоминаются обыкновенно имена св. Сисиния и дочек – иродовых лихорадок. В украинских апокрифических молитвах роль Сисиния часто играют Авраамий или Исаакий. Некоторые апокрифические молитвы представляют искажения, сокращения или отрывки из популярных апокрифов; так, одна молитва (при собирании трав) представляет искажение и сокращение апокрифа о том, как Христос пахал, другая (от сглаза) – переделку апокрифа о рождестве Спасителя. Апокрифические молитвы встречаются во всех сборниках заговоров.
