— Развяжи меня, сучка! — рычит он, пока его член разбухает сильнее. Боже, главное, чтобы не оторвал. Жалко будет потерять такого бойца.
Ну и как же без трофея на память? И вот его фигуру озаряет яркая вспышка моего телефона. Буду любоваться перед сном, гордиться своим уловом.
— Что же мне с тобой делать, м? — прикусываю пальчик и хитро прищуриваюсь.
Раньше я бы никогда этого не сделала, он был моим Господом богом, я молилась на него. Теперь пусть он молится не меня.
Страшно. Даже в таком забавном положении он выглядит самым сильным. Мощным. Одно движение, и он меня сломает. Возьмёт как варвар. А значит пора сматываться с места преступления.
Подхватываю сумку и иду к двери, удовлетворенная его пыхтением и попытками развязаться.
Как вдруг слышу другое, почти ласковое:
— Алла, ты хоть понимаешь, что я с тобой за это сделаю?
Угрожать? В таком положении? Даже не попросить себя развязать.
На это способны только мужчины. Упертые до конца.
— А если развяжу? — спрашиваю, складывая руки на груди, тем самым вновь привлекая к ней его внимание.
— Отделаешься легкой поркой, — отвечает вполне серьезно, а у меня глаза на лоб лезут от такой невиданной наглости.
— О, ну раз легкой, то я, конечно, освобожу тебя, — говорю с сарказмом, пока он переворачивается на спину, действительно уверенный, что я испугалась.
Гнев заставляет меня к нему вернуться. Опускаюсь на корточки.
Странно, но зрелище пережатых мужских причиндалов меня завораживает. Наверное, когда он внутри женского тела, он именно такой. Набухший от крови, с выпуклыми венами и огромной, темно-розовой головкой, готовой взорваться как вулкан.
Несмотря на уже удовлетворенную жажду мести, я не спешу убегать. Не в силах оторвать взгляд от его тела, от члена, что стоит по стойке смирно. Поддаюсь неясному порыву, тяну к нему ладонь, сжимаю у основания. Хотя куда больше?
Поражаюсь его твердости. Веду пальцами вверх, до самой головки, потом вниз, касаясь нежной кожицы яиц. Завороженно наблюдаю за собственными движениями пальцев. Я так много о нем фантазировала и вот он в моих руках, бери не хочу.
Изменился ли он на вкус?
— Возьми в рот! — хрипит вдруг Тамерлан, уже сам наблюдая за процессом, кажется, забыв, что полностью от меня зависит. И это меня отрезвляет.
Похотливый кобель, вот кто ты, Тамерлан.
Я улыбаюсь самой невинной из улыбок. Медленно поднимаю юбку, завожу ногу, как можно выше. И резко поворачиваюсь спиной, располагаясь на его животе, чтобы в его распоряжении была только попка. И пока она мнет ее руками, шлепает и пыхтит, я уже держу в руках продолговатый предмет.
Пора ублюдку понять, что он больше мне не указ. Что я не буду ползти к его ногам по первому зову. Что со мной не стоит иметь никаких дел.
Я больше не тепличный цветочек, а та ещё ядовитая гадюка.
Удерживаю его огромный член, мягко целуя самый кончик, тем временем выводя маркёром на животе жирными буквами: «ОСЕЛ».
Закончив, тут же срываюсь вперед, чтобы он не придушил меня. Осматриваю своё искусство. Вот теперь я полностью довольна собой.
Я молодец.
Напоследок, не жалея, выкидываю в окно его вещи. Себе оставляю ключи от мотоцикла. Я даже знаю, кому его можно сдать, а ему так уж и быть милосердно оставляю телефон.
— Очень интересно, есть ли у тебя друзья, которым ты покажешься, — смеюсь в голос и закрываю дверь гостиничного номера.
Все, Аллочка, это конец. Я поставила этого негодяя на место. И на душе так сразу легче становится, птички поют в голове...
— Тебе конец, сука, — слышу угрожающее за дверью и в последний раз окидываю ее веселым взглядом. Хотелось бы узнать, как он будет себя спасать.
Затем бегу вниз, отдаю ключи от номера, сказав, что там пусто, и только потом иду к чёрному байку. Сажусь на него и с ревом уношусь прочь навстречу приключениям.
Глава 4. Тамерлан
Аленький цветочек, бл*ть. На самом деле настоящая дьяволица. И почему мне никто не сказал, что Алла умеет так ловко обращаться с веревками. Умелица хренова.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Лежу и пытаюсь привести в порядок дыхание, восстановить нормальный, здравый ход мыслей. Всем своим естеством стараюсь не поддаться яростному желанию найти сучку, выбить из неё самые искренние извинения. Один только Бог знает, каких трудов мне стоило не задушить мерзавку. Правда ртом она работает отменно, башню срывает моментально, и сколько бы я не ругался себе под нос, такие игры не на шутку меня завели.
Еще пару вдохов, выдохов и я прихожу в себя. Член опадает, и это дает возможность снять замысловатые путы. Всего-то и надо было перестать думать о ней и возбуждаться. Но это сложно, когда эта дрянь в мозгах уже четыре года сидит.
И вот она, готовая показать, что тот пьяный сон с проституткой был настоящим, а фантазии об Алле не пришедшая навестить белочка.
Тогда это понимание приводило в шок, чертовка ловко меня обдурила и залезла в штаны.
Мог бы и догадаться, что она будет мстить, считая именно меня виноватым в конфликте с отцом.
Хотя, надо признать, рациональное зерно в ее влажных мечтах было.
Но кто знал, что она именно так воспримет мое внезапное внимание и подарок на школьный выпускной в девятом классе.
Сам виноват. Не нужно было этого делать, именно поэтому дура втюрилась в меня окончательно. И из-за того, что приревновал к этому Пете-петушку и вы*бнулся. Как будто кто-то дал бы этому Петечке ее коснуться. Да и правила самообороны Алла с таким отцом точно должна знать.
Хотя, я ни о чем не жалел, принимал такую судьбу как данность, мне давно пора было взять себя в руки, жениться и завести спиногрызов. А тут такой повод и такая фурия на горизонте.
Тяжело вздохнув и выпутавшись, уже хладнокровно оцениваю ситуацию. Прошло два года. И теперь у меня есть повод вернуться к обещанию, которое давал другу. Но никто не должен знать, что желание на самом деле исходит именно от меня.
Так что устроить Алле п*здец с полицией, которая с такими друзьями как Лена ее давно пасет, проблем не составит.
— Герман? Не занят? Дело есть, — наливаю в стакан виски и звоню своему приятелю из отдела по наркотикам.
Есть у меня один давний друг, Герман Вознесенский, которому я спас жизнь и благодаря которому сам остался на свободе, когда проходил по одному очень неприятному делу. В итоге стал его информатором.
Раньше я был известным в определенных кругах киллером, и мне часто делали заказы криминальные авторитеты. Как раз в период короткой встречи с Аллой я избавился от Железного. Чья смерть до сих оставила след в криминальном мире.
— Вот так сюрприз. Неужто снова встал на скользкий путь.
— Нет. Дело к тебе есть. Девку одну упечь, — сделал глоток и продолжил. — Так, чтобы испугалась.
— За что?
— За хранение и распространение, — произнёс без доли сомнения. Будет ей уроком на всю жизнь.
Я многое бы отдал, чтобы посмотреть на ее задержание. Поучаствовать. Нагнуть над капотом авто, пристегнуть наручниками... Впрочем, до этого ещё мы дойдем.
— А она… — знакомый вырывает меня из порочных фантазий.
— Нет. Она чиста, но сесть сегодня должна. И отцу ее позвонить только на утро.
— Так, я не понял, а кто у нас папа?
— Полковник Мальцев.
Герман присвистывает в трубку и нервно посмеивается, тем самым раздражая.
— Ох, брат, ты во что вляпался.
Я со скрежетом зубов смотрю на свои раскиданные вещи под окном и отвечаю:
— Судя по всему, пришло время расплачиваться за все грехи. Она на моем байке. Номер 7117. Сейчас уже должна быть на МКАДе.
— Найдем… Стоп. Она что, байк стащила? — ржет Вознесенский и отключается.
*** Герман ***
Для Тамерлана он не был готов на все. Но упечь за решетку одну наглую сучку был не прочь. Даже как-то взбодрился и хотел посмотреть, что за баба его облапошила.
