Сергей не ответил. У него не было слов.
- Можешь проверить, - сказал Кирилл спокойно. - Все сомнения отпадут сразу. Хочешь проверить?
- Хочу, - сдавлено сказал Сергей.
- Тогда пошли на транспортер, - решительно сказал Кирилл. - Попробуй выйти обратно. Сам увидишь.
Сергей молча развернулся и решительно двинулся к транспортеру. Кирилл последовал за ним.
- Я только хочу предупредить, - торопливо говорил он, идя рядом. - Ты должен знать. Во-первых, ты не дойдешь до сетки. Это потому, что граница находится ближе, где-то посередине транспортера. Во-вторых, это будут очень неприятные ощущения... Гадкие ощущения, Сергей! Слышишь?
Сергей хранил молчание. Лицо Кирилла приобрело очень серьезный вид.
- Слышишь меня, Сергей? - переспросил он. - Иди медленно и будь осторожен. Ты понял?
- Понял... - обронил Сергей. От этого деловито-рассудительного тона Кирилла на душе у него стало еще противнее.
Возле транспортера уже суетились трое мужиков, включая небритого типа в штормовке. Подойдя к транспортеру вплотную, Сергей ненадолго замешкался, оглянулся на Кирилла. Тот слегка кивнул. Сергей запрыгнул на поверхность транспортера. Конструкция, скрипнув, слегка качнулась под ногами.
- Эй-эй, ты чего?! - выпалил один из мужиков. - Сдурел, что ли?!
Не обращая на него внимания, Сергей сделал несколько шагов.
- Куда ты?! - полетело ему в спину. - Нажрался с утра?!
- Михалыч, это, вообще, кто такой?..
Послышались успокаивающие слова Кирилла, и через несколько мгновений мужики притихли.
На том конце транспортера, возле крытого фургона тоже молча и с любопытством наблюдали происходящее.
- Сергей, я рядом, - послышался участливый голос Кирилла. - Когда станет совсем плохо, сразу возвращайся, слышишь? С этим нельзя шутить!
Мелкими неторопливыми шагами Сергей продолжал идти по резиновой ленте, прогибающейся под каждым его шагом. Он почти уже достиг середины транспортера, но не чувствовал ничего необычного. Только на душе стало вдруг тревожно. Он хотел уже было обрадоваться, что ничего не происходит, что этот парень в милицейской форме ошибся, или, может, ему просто сейчас повезет, он дойдет до конца транспортера и спрыгнет... Но по мере продвижения вперед чувство тревоги вдруг странным образом переросло в ощущение печали, и с каждым шагом эта печаль разрасталась внутри Сергея как снежный ком. На секунду он, ничего не понимающий, объятый этим чувством, ошарашено замер. Потом робко сделал еще шаг и еще... Теперь это была уже не печаль, а безудержная тоска, хлынувшая в душу и заполонившая все его существо. Он почувствовал неимоверную тяжесть в груди, застонал, пошатнулся и застыл на полушаге... Ему стало плохо, ему стало отвратительно и гадостно на душе настолько, что захотелось изо всех сил взвыть, зареветь, заскулить, застонать... Это была не просто тоска, это была вселенская тоска, смертная и жуткая, на части раздиравшая душу и лишающая его воли. "Господи, что же это..." - еле смог прошептать он в отчаянии и схватился правой рукой за грудь. С усилием он заставил себя сделать еще шаг. Ему показалось, что сердце сейчас разорвется, ноги подкосились, и Сергей упал на одно колено, упершись в резину свободной левой рукой. К горлу подступил комок, дыхание перехватило, и на глаза навернулись слезы. Он уже ничего не видел и не слышал; ничего не существовало в мире кроме этой всепоглощающей тоски. Она заполнила каждую его клеточку, она рвалась наружу, она кричала в нем... Все вокруг было совершенно неважно и никчемно, и не хотелось жить с ней, с этой тоской, совсем не хотелось жить. Хотелось умереть, лишь бы избавиться от этого мучительного и невыносимого чувства... Он уже лежал, подтянув ноги к животу, обхватив руками голову, и, скрежеща зубами, стонал. Казалось, только тонкая неуловимая грань отделяет его от потери сознания. Как через ватное одеяло, словно из другого мира то пробивались, то вновь пропадали гулкие слова. Чей-то голос настойчиво повторял: "Назад... назад... назад..." Он плохо понимал потом, как ему удалось найти остатки сил, животных инстинктов, чтобы в полубессознательном состоянии каким-то образом откатиться, отползти на несколько шагов назад. Он смутно помнил, как затем его схватили за ноги и подтащили, и чьи-то руки сняли его с транспортера и не дали ему упасть на землю...
Когда он окончательно пришел в себя, то обнаружил, что сидит на скамейке, в полумраке заброшенной автобусной остановки. Напротив, через дорогу виднелась будка и грузовик. Там уже вовсю кипела работа. Транспортер скрежетал и тарахтел. По нему двигались какие-то большие, тяжелые деревянные ящики, и туда-сюда сновали фигуры грузчиков. Рядом сидел Кирилл и курил, молча, наблюдая за их работой. Заметив, что Сергей пошевелился, Кирилл повернулся к нему и спросил:
- Ну ты как? Отошел?
Сергей ничего не ответил, подтянул ноги под скамейку и дотронулся ладонями до лица. Оно было мокрое от слез, и он стал размазывать их по щекам. Все кошмарные ощущения исчезли, осталось лишь чувство полнейшей опустошенности и легкой слабости внутри. Голова болела еще больше, чем раньше, и пить хотелось еще сильнее. На какое-то время им овладело чувство полного безразличия к себе и своей дальнейшей судьбе. Сейчас он был рад и тому, что кончился весь этот ужас, который он только что испытал.
- Скоро пройдет, - заверил Кирилл. - Потерпи еще немного.
Они молчали около минуты, потом Сергей сипло спросил, тяжело ворочая языком в пересохшем рту:
- Что это было, а?
- Оболочка, - ответил Кирилл. - Она тебя не пропустила, как я и предупреждал. Хорошо, что мы были рядом, а то провалялся бы там дольше - потом отлеживался бы день или два... А то и вообще мог бы концы отдать.
Сергей наклонился и закрыл лицо руками.
- За что мне это?.. - прошептал он.
- Тебе просто сильно не повезло, - сказал Кирилл сочувственно. - Чистая случайность.
- Мне от этого не легче...
- Понятно.
Господи, думал отрешенно Сергей, ну чем я пред тобой провинился? Почему мне никто ничего не сказал? Ни одна сволочь вчера не сказала... Хотя, почему я так уверен, критически спросил он себя. Сам же слинял по-английски, сам! Стало быть, сам и виноват. Они, может быть, только и ждали, когда ты пойдешь, чтоб начать предупреждать и объяснять, что туда ходи, сюда не ходи... Маразм. Идиотизм. Но Игорь-то! Неужели и он ничего не знал? Или тоже вылетело из головы?.. Под водочку, под джинчик, знаете ли, многое может вылететь... А, собственно, какая теперь разница, подумал он вяло, кто виноват, да почему так, а не эдак? Сейчас надо думать, что делать...
Он медленно отнял руки от лица и посмотрел на Кирилла. Тот затоптал окурок и поправил кепку.
- Скажи... э-э, Кирилл, - проговорил Сергей уныло. - Вот что мне теперь делать?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
