«Основным недостатком многочисленных теорий об этногенезе славян является то, что проблема этногенеза славян заменялась проблемой пранарода, праязыка и прародины. Во всех этих теориях славяне выступали, как уже сформировавшееся единство».[23]
Почти у всех западноевропейских и русских ученых-славистов сам процесс этногенеза оставался вне поля зрения, выпадал. Будучи антидиалектиками, они не изучали самого процесса происхождения, процесса превращения дославянского населения в славянское. Идея одновременного развития в разных местах компонентов будущего славянства была им совершенно недоступна. В результате этих непоправимых, органических недостатков русское дореволюционное и европейское славяноведение зашли в тупик, что прекрасно иллюстрируется многочисленными прямо противоположными теориями, возникавшими на одном и том же историческом материале.
И если в наследство советской науке достался большой поднятый, обработанный и введенный в научный обиход фактический материал, то начинать строить действительно научную теорию восточнославянского этногенеза ей пришлось буквально сначала.
ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ СОВЕТСКОЙ ЭТНОГЕНЕТИКИ
Общими вопросами этногенеза славян у нас начали заниматься вплотную последние 10–12 лет. Уже сейчас мы имеем возможность говорить об оформлении в системе советских исторических наук новой научной дисциплины этногенетики — науки о происхождении народов. Всё предшествующее развитие славяноведения ясно и определенно показало, что попытка решить вопрос о происхождении славян, отталкиваясь от одной какой-либо группы источников, используя все остальные лишь в качестве вспомогательных, иллюстративных, успехом не увенчалась. Действительно, на прямые вопросы: когда возникли славяне, из чего они возникли, где возникли, когда произошло разделение единого славянского этнического корня на известные исторические ветви современного славянства, каким образом оформилась восточная ветвь славянства, ветвь предков русского народа — вся предшествующая наука ответов не дала, или дала совершенно туманные, мало обоснованные и путанные. В самом деле, время возникновения славянства никем никогда не указывалось. Оно объявлялось просто уже существующим (а, следовательно, и существовавшим) в таком-то веке, и все. Причем, время это колебалось в радиусе 800 — 1000 лет (V век до нашей эры — V век нашей эры), а если принять точку зрения историков, утверждавших существование готовых славян еще в каменном веке, или пришедших в числе праиндоевропейцев из Азии, то понятие этого времени просто растворяется в густом хронологическом тумане. Из чего возникли славяне? На этот вопрос не только не отвечали, но его даже прямо и конкретно не ставили. Где возникли славяне? — Ответом печальная картина бесплодных поисков локальной прародины, и т. д. и т. п.
Отсюда ясно, с каких жалких завоеванных позиций должна была начинать советская наука. При той скудости, мизерном количестве и неполноценности письменных источников, какие у нас имеются, получить плодотворные результаты в разрешении проблемы славянского этногенеза можно было только объединив все исторические дисциплины в единый органический научный комплекс, в котором нет преобладающих дисциплин, а все они в равной степени и в силу своих возможностей служат единой цели. Такой комплекс неизбежно превращается в новую историческую науку — этногенетику. Но для того чтобы это превращение стало возможным необходимо было все исторические науки поставить на новую единую методологическую основу. Такой основой явился диалектический и исторический материализм, великое учение Маркса-Энгелъса-Ленина-Сталина. Поэтому первой методологической и теоретической основой советской этногенетики является МАРКСИЗМ-ЛЕНИНИЗМ.
Марксизм-Ленинизм учит, что историю любого народа нельзя рассматривать, как нечто обособленное, оторванное от истории других народов, от поступательного развития человечества в целом. Историческое взаимодействие и взаимовлияние народов проявляется в эпоху цивилизации на каждом шагу. Тем более оно должно было проявляться на стадии первобытного общества, когда, конечно, отсутствовали столь тесные связи первобытных племен, но отсутствовали также и ограничительные перегородки между отдельными этническими группами, установившиеся в эпоху цивилизации.
А «примитивность средств сообщения и экономическая замкнутость отдельных племен и этнических групп компенсировалась длительностью периода первобытной истории (несколько десятков тысячелетий существования современного вида человека, если не говорить о сотнях тысяч лет истории питекантропов) давшей возможность ощутительно проявиться результатам даже самых слабых связей между ними».[24] Народ[25] — есть продукт истории, а движущей силой человеческой истории является развитие производительных сил общества. Это непреложный закон исторического материализма, впервые превращающий историю людей в точную науку. Следовательно, каковы производительные силы общества таково и само общество. (Только на этой основе археология, например, превращается в подлинно историческую науку, способную осмыслить вещественные памятники. Без этого она просто беспорядочное коллекционирование остатков старины, чем она и являлась в значительной степени раньше).
Историческая диалектика пронизывает всю этногенетику. Только с точки зрения исторической диалектики можно было осознать, что предшествующая наука не занималась этногенезом как таковым. Только на основе исторической диалектики его можно было начать изучать. Теоретической основой изучения вопросов этногенеза для советской науки являются положения, обоснованные товарищем Сталиным в его блестящей работе «Марксизм и национальный вопрос», написанной в 1913 году. Товарищ Сталин отрицает наличие чистых рас, указывая на чрезвычайную важность этногенеза современных европейских народов.
«Нынешняя итальянская нация образовалась из римлян, германцев, этрусков, греков, арабов и т. д. Французская нация сложилась из галлов, римлян, бриттов, германцев и т. д. То же самое нужно сказать об англичанах, немцах и прочих, сложившихся в нации из людей различных рас и племен».[26]
Это полностью относится и к славянам, хотя они и не составили единой нации.[27] Товарищ Сталин, обобщая всю историю человечества, пришел к тому выводу, что оно развивается от множественности к единству, от многочисленных наций к единой мировой нации, от национальных языков к единому мировому языку. Это произойдет в едином мировом коммунистическом обществе, и нация эта будет качественно новой нацией, а язык — качественно новым языком. К таким же выводам на основе изучения огромного лингвистического материала пришел позднее гениальный советский ученый академик Н. Я. Марр, создавший новое учение о языке. Это учение составляет одну из основных теоретических основ советской этногенетики.
Новое учение о языке, разработанное академиком Марром на основе марксистских положений, впервые в истории лингвистики рассматривает языкотворчество народов, как единый мировой процесс, как развитие одной из идеологических надстроек над производственной базой человеческого общества, на ранних своих этапах синтетически связанно с орудиями производства. Этот взгляд соответствует высказыванию Маркса о том, что мышление и язык являются прямым порождением материальной практики людей, вплетаясь на первичных ступенях их развития непосредственно в материальную деятельность и материальные сношения людей.
«Орудия производства на начальных этапах у мышления и языка были общие с производством, и до выработки из них принципиально нового инструмента для языка, до разлучения их с орудиями самого материального производства не могло быть никакой самостоятельной речи: не было отрешенного мышления, не было языка вне производства».[28]
При таком взгляде на язык, последний превращается в могучий исторический источник, способный помочь ликвидации многих белых пятен в человеческой истории. Сам Марр дал примеры блестящего диалектического применения данных языка в археологии. На всесоюзном археологическом совещании в 1945 году академик В. П. Волгин сказал, что советские археологи с благодарностью чтут имя и продолжают дело гениального ученого-революционера академика Н. Я. Марра, который, следуя методу марксизма-ленинизма, перевооружил археологию, связав изучение вещественного источника с показаниями других видов источников и в первую очередь языка.[29]
Доведенный Марром до высокого совершенства палеонтологический анализ речи дал возможность, анализируя отдельные термины и лингвистические конструкции, восстанавливать их историческое происхождение, а, следовательно, и те древние общественные формы, в которых они возникли. Палеонтологический анализ Марра позволяет устанавливать последовательность этнических слоев, отражающую историческую последовательность стадий в процессе происхождения народов. Комплексное изучение Марром современных языков и их истории убедительно показало всю мифологическую искусственность индоевропейской лингвистики и продемонстрировало полное несоответствие ее с действительной историей происхождения и развития языка. Учение Марра нанесло смертельный удар индоевропейской школе, одновременно выведя из тупика все языкознание. Н. Я. Марр наметил также общую схему этногенеза.
