Сопоставьте утопическую болтовню Генри Гроппуса с неопровержимыми, будничными фактами реальности, основанной на данных генетического архива в нашем веке, — неужели вы в самом деле видите между ними какую-то связь? Сходство лишь в том, грубо говоря, что, как в отстаиваемой Гроппусом идее принудительной полигамии или генетической аристократии, так и в нашем обществе отдельным, одаренным людям, при особых обстоятельствах, позволяется иметь более одной жены. Что касается политических святых прошлого, то, печально, но факт — никто, кроме ученых, не трудится читать их сложные работы и не пытается вникнуть в них. Но все сказанное подводит нас к одному: менделисты — политические святые нашего времени, и мы не можем выдать одного из них.
— Боюсь, я не совсем понимаю вас, сэр, — возразил Додсон. — Всего минуту назад вы сказали, что нынешнее правительство Соединенных Штатов принимает эту проблему так близко к сердцу, что готово забрать у нас беженца силой, даже ценой разрыва дипломатических отношений с нашим временем. Правильно, сэр? И потом существует параграф 16а Постановления о Темпоральных посольствах: «...и превыше всего уважение законов, обычаев и прочих особенностей времени, в котором посольство аккредитовано, исключающее нанесение кому бы то ни было оскорблений или обид».
Посол из 2219-го начал вынимать все из ящиков своего стола, мягко объясняя через плечо:
— Постановление — это одно, Додсон. Законы природы — совсем другое. А первый и едва ли не самый фундаментальный закон природы, которым должен руководствоваться любой государственный служащий, таков: не кусай руку, кормящую тебя. Не задевай чувствительности правительственных чиновников, которые тебя наняли. И, превыше всего, не задевай чувствительности общественности, которая наняла их. Если я выдам Гроппуса, то получу искреннее одобрение этого времени — и никогда не получу никакого другого дипломатического назначения из 2219 года. На основании этого я в конце концов и принял свое решение.
Мы упростим ситуацию. Закроем посольство еще до того, как поступит ордер на выдачу, и отбудем со всем нашим персоналом, документацией и бесценным беженцем через аварийный хромодром в подвале. Вернувшись в свое время, мы объясним ситуацию, государственным службам этого периода времени будут даны необходимые извинения, и, когда пройдет нужное время и воспоминания поблекнут, сюда назначат новое Темпоральное посольство из 2219 года — и по прибытии посол поклянется, что даже в мыслях держать не станет чинить препятствия отправлению правосудия. И таким образом никто не пострадает.
Он довольно рассмеялся и ткнул изумленного секретаря в бок книгой в сером переплете — сводом экстемпоральных законов.
— Бегом, мой мальчик, бегом! Посольство должно быть готово к эвакуации через час. За это время от Хэвмейера требуется уладить все проблемы, связанные с доставкой Генри Гроппуса в будущее! Нам ведь еще нужно оформить ему визу.
Три недели спустя — или, точнее, сто лет и три недели спустя — Додсон связался с послом, который деловито укладывал вещи в связи с новым назначением на Ганимед. Оба время от времени почесывали физиономии, начинающие обрастать растительностью.
— Вы слышали, сэр? Насчет Гроппуса? Он в конце концов сделал это!
— Сделал что, мой мальчик? Последнее, что я слышал, это то, что он шагает от победы к победе. Повсюду толпы поклонников. Речь у монумента мученикам менделизма. Еще одна речь на ступеньках североамериканского генетического архива — душераздирающий гимн воплощенной мечте, освященной кровью, или что-то в этом роде.
Молодой человек взволнованно покачал головой.
— Об этом и разговор. После выступления на ступеньках североамериканского генетического архива — это произошло на прошлой неделе — он под фанфары вошел внутрь и подал прошение на получение сертификата на право отцовства — на тот случай, объяснил он, если встретит женщину, на которой захочет жениться. Ну, сегодня утром генетический архив завершил исследование его хромосом — и Гроппусу было отказано! Слишком неустойчивая структура, так сказано в документе. Но это еще не все, сэр, далеко не все! Как вы думаете, что он сделал пятнадцать минут спустя?
— Понятия не имею, — посол пожал плечами. — Взорвал генетический архив?
— Именно! Именно! Сказал, что собственноручно сделал бомбу. Заявил, что должен освободить человечество от тирании евгенической бюрократии. Архив полностью уничтожен, сэр!
Додсон обмяк в кресле.
Посол побледнел как мел.
— Но, — прошептал он, — но... Генетический архив! Полное собрание генетических сведений о каждом жителе Северной Америки! Основа нашей цивилизации!
— Это не... Это не... — Додсон замолчал, оставив попытки сформулировать словами размеры катастрофы. — Он под стражей. Но скажу вам, сэр, и уверен, что не я один так думаю, — он не доживет до приговора. Ни в коем случае, или я плохо знаю две тысячи двести девятнадцатый год!
Голос был низкий, задыхающийся, испуганный. Охрипший, настойчивый, он перекрывал рев толпы, шум дорожного движения и проникал в просторный офис на третьем этаже посольства, требуя немедленного внимания.
Его превосходительство посол из 2319 года — единственный, кто находился в офисе, — вид имел напряженный и очень нервный. Его взгляд выражал твердое убеждение в том, что на свете не существует ничего, кроме сложностей, и любая проблема, какой бы простой она ни казалась, по сути неразрешима. Вот почему было практически незаметно, что доносившийся снизу крик выбил его из колеи.
Со свойственной ему торопливостью посол встал и подошел к окну. Как раз в этот момент высокий бородатый человек в рваной одежде, сквозь прорехи в которой проглядывало покрытое синяками тело, спрыгнул с высокой ограды на лужайку перед посольством. Воздев руки к трехэтажному зданию посольства из 2319 года, он пронзительно закричал:
— Убежища!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
