Читаем без скачивания Свора - Андрей Молчанов

Сладко потянувшись, он чмокнул в щеку спящую рядом даму, с трудом припоминая ее имя, и начал собираться на работу. Впереди был тяжелый день: спиртовозы запаздывали, а клиенты, уже произведшие оплату, наверняка караулили его у офиса. Предстояло морочить народу мозги, оправдывая задержку тяготами дороги и происками таможенников. Накатанная, навязшая в зубах схема...

Припарковав машину возле офиса, Миша привычно спустился по ведущей в подвал мраморной лестнице, небрежно кивнув охраннику, вошел в кабинет многомудрого авторитетного Марка, попивавшего крепкий арабский кофе с коньячком под сигару, - и тут-то ждал Мишу удар. Проникновенным, грустным голосом шеф сообщил, что случилась беда: машины со спиртом исчезли где-то на просторах Польши вместе с водилами.

- Ну, попали, - равнодушно говорил Марк. - Чего ты так побелел? Или ты хочешь только получать и никогда не попадать? Так не бывает.

- Но надо хотя бы найти этих водил...

- Ищем...

Месяц спустя в случайной беседе с одним из посредников выплыл обескураживающий факт: оказывается, компаньоны втайне от него поставили партию какого-то спирта в Сибирь...

У Миши возникли вполне обоснованные подозрения, что речь идет о якобы пропавшем алкоголе, купленном на его кровные денежки. Бессовестные московские дружки, сплоченные между собой своим общим криминальным прошлым, просто-таки кинули его, чужака.

Взволнованный разговор с Марком положительного результата не принес. Впрочем, взволнованным участником разговора являлся Миша, Марк же, напротив, оставался, по своему обыкновению, невозмутимо корректным.

- Да, было дело, - лениво говорил он. - Был спирт, была сделка. Но уже после попадания... Почему мы не поставили тебя в известность? Потому что у тебя нет денег... Что бы ты вложил? Личную сопричастность? К тому же, милый, сделка была стремной, спирт мы послали без предоплаты, я просто не хотел, чтобы ты устроился на энную сумму повторно... Какие вообще претензии?

Угнетенный недоказанным фактом мошенничества со стороны партнеров, Миша задумался над целесообразностью встречи по данному поводу со всемогущим Иваном Тимофеевичем, к которому уже неоднократно обращался с просьбами льготного оформления таможенных документов.

Из общения с товарищем отца Миша сделал вывод: непосредственно Иван Тимофеевич ни в одну из группировок не входил, но криминальный мир Москвы знал досконально. Специализировался же он на антиквариате, натуральных и фальшивых ювелирных изделиях и разного рода документах - опять-таки как истинных, так и сомнительного свойства. В частности, Мише он сделал законный служебный загранпаспорт МИДа и липовый паспорт гражданина США, с которым Михаил безо всяких визовых сложностей разъезжал по Европе.

Затевать расследование со спиртом Иван Тимофеевич, наслышанный о Марке, отсоветовал - мол, дело дохлое: Марка в любом случае прикроют блатные, да и отоврется старый жулик... А то еще дело и против него, Михаила, повернет, ему опыта в эквилибристике всякого рода разборок не занимать.

- А потом - кто ты есть? - подытожил Иван Тимофеевич. - Есть ты самый натуральный лох. И если тебя кинули, то квалифицируется это промеж блатных так: люди сделали работу, "развели" фрайера. Так чего на них наезжать? А если была еще и отстежка в общак по данному поводу, хрен ты чего выкрутишь... Я, конечно, могу тараном пойти - мол, мои бабки сгорели... Это к тому, чтоб на вопрос ответить: чего вдруг за тебя масть держать взялся? Но это уже на грани беспредела... И если за руку меня потом поймают, что фуфло я гнал, - нехорошо мне выйдет в смысле морального облика и авторитета...

Не согласиться с этакой вполне резонной позицией умудренного волка Миша не мог. Вместе с тем он едва ли не до слез расстроился, понимая, что оказался в очередном жизненном тупике. Продолжать работу с Марком и с его вероломной компанией, вкладывая деньги в карманы жуликов, не хотелось.

Его переполняли отчаяние и злоба. Целый год он вертелся как заведенная машина, недосыпал, экономил деньги, отказывая себе даже в полноценном питании, и все тяжко заработанное у него безнаказанно и непринужденно отобрали в одну секунду! "Люди сделали работу!" Ничего себе вывод! Ему бы на такую синекуру трудоустроиться...

Он заставил себя успокоиться, уже холодно и отстраненно размышляя о том, что этот год все-таки не прошел напрасно... Хотя бы потому, что он приобрел немалые знания. Знания многих банковских таинств, приемов игры на бирже, разнообразия договоров поставщиков с оптовиками...

И тут, подобно хаотично разбросанным железным опилкам, внезапно притянутым к магниту, из кутерьмы обрывочных мыслей в какое-то горячечное, пронзительное мгновение у него созрел стройный план действий.

Он долго сидел перед телефоном, раздумывая, не поспешит ли со звонком Ивану Тимофеевичу, и, тщательно взвесив все "за" и "против", все-таки набрал номер.

- Ну, давай приезжай, коли приперло, - сказал старший товарищ, не склонный обсуждать конкретные вопросы и проблемы при посредстве какой-либо аппаратуры.

Разговор велся на улице.

Выслушав Мишу, Иван Тимофеевич, прищурившись, испытующе взглянул на него. Спросил:

- Тебе батя объяснял, что с ним будет, если ты погоришь и меня продашь? И что с тобой в тюрьме будет, хотя бы приблизительно предполагаешь?

- Да! - очень уверенно сказал Миша.

- Тогда запомни - есть две категории: первая - сел, вторая - вышел. Обе сопряжены с определенной страховкой. Следствие, предвариловка, ментовская и прокурорская суетня - это так, временные заморочки. А вот зона - это жизнь. И выход из зоны должен быть не выходом в открытый космос, а на гарантированные твердые позиции. К чему клоню? К тому, что меня сдавать свое будущее сжигать, страховку. Это в лучшем случае. А в худшем - закончат тебя еще в предвариловке... И не потому, что я такой важный и разважный блатной туз, а потому, что с моей посадкой у многих деловых людей начнутся прямые экономические убытки... Нужный товар я тебе предоставлю. Погореть на нем - проще некуда. Как на нем постараться не погореть - объясню. Бесплатно. Теперь о цене...

Миша вернулся домой поздно ночью. Сел за стол, уперев ладони в лоб.

Итак, все соединилось: школа хитроумного Марка, возможности Ивана Тимофеевича и дружки-комсомольцы, покуда еще ничего не ведающие о тех жизненных переменах, которые им уготовил он, Миша. Впрочем, нюансы этих перемен были и самому ему покуда неведомы. Единственное, что он уяснил наверняка, уже засыпая после тяжкого дня раздумий и переговоров, так это то, что сегодня родилась система... И отныне он ее автор и руководитель.

А через неделю в кабинет управляющего одним из коммерческих банков Владивостока вошел опрятно одетый, распространяющий аромат дорогого одеколона человек лет двадцати пяти, с модной стрижкой, в дымчатых очках, с перстнем, где сиял вкрапленный в овал черного агата внушительный бриллиант, и, представившись Сергеем Ковалевым, исполнительным директором фирмы "Астара", предложил управляющему выгодно купить принадлежащие фирме четырнадцать векселей банка "Менатеп".

Подлинность векселей, увенчанных всеми необходимыми печатями и подписями, сомнений у управляющего не вызвала, равно как и коммерческая целесообразность данной сделки.

Фирма, зарегистрированная в том же Владивостоке, дурной репутацией не пользовалась; свой личный паспорт Ковалев с готовностью отдал секретарше для снятия с документа ксерокопии. Приняв векселя, управляющий дал команду перевести деньги в сумме, составляющей сто семьдесят семь тысяч долларов, двумя платежными поручениями на счет "Астары", открытый в хорошо управляющему известном "Дальневосточном банке".

Сделка состоялась.

Вечером руководство фирмы "Астара" в составе Миши Короткова, являющегося ее тайным руководителем, и экс-комсомольцев Трубачева и Анохина, в кармане которых лежал паспорт на имя Ковалева, отмечали продажу векселей в одном из японских ресторанчиков портового города.

Система начинала работать...

Векселя, имеющие практически все требуемые степени защиты, прошли серьезную проверку, показавшую, что тайная типография Ивана Тимофеевича выполняет криминальные заказы на совесть. То же с полным основанием относилось и к паспортам на имена различных лиц, и к печатям многих солидных государственных учреждений, банков и даже воинских частей.

Праздник по поводу состоявшегося мошенничества проводился с умеренным потреблением алкогольных напитков, поскольку завтрашний день сулил немалые хлопоты: Трубачеву предстояло "окучить" "Дальневосточный банк", предложив вексель на сумму, составляющую сто девяносто тысяч долларов.

И потому, не обращая внимания на ресторанную суету и снующих вокруг стола местных продажных чаровниц, он, закусывая пиво "Саппоро" экзотическими суши с черной икрой, снова и снова разглядывал великолепно сработанный документик с проставленными на нем оттисками печатей "Менатепа", Главного управления военного бюджета и финансирования Министерства обороны и компании "Росуголь".