Охранники выглядели так, как будто знали свою работу, так что Сьюзи и я осторожно подошли к зданию сбоку. Но не сзади. Это ошибка любителей. Любые охранники, честно отрабатывающие свою зарплату, хорошо знают, что надо стеречь задние двери так же внимательно, как и передние. Но почти всегда есть боковой вход, используемый персоналом и ремонтниками, о котором большинство людей даже не подозревают или забывают упомянуть. Там тоже стояло несколько чересчур рослых джентльменов, не спускавших глаз с окрестностей, но они расположились настолько широко, что проскользнуть мимо них было детской забавой.
Боковая дверь располагалась именно там, где я и ожидал. Сьюзи за несколько секунд разобралась с замком, и мы просто вошли внутрь. (Проходить в закрытые на замок двери — одно из многих необходимых умений современного охотника за головами. Хотя очень помогает набор отмычек, сделанных из настоящих человеческих костей. Лично я всегда приписывал способность Сьюзи открыть любые замки тому, что они ее боятся, как и все остальные.) Мы оказались в узком коридоре, выложенном белыми плитками и ярко освещенном: ни одной тени, в которой можно спрятаться. Сейчас в нем не было никого. Сьюзи и я быстро прошли по коридору, пробуя все двери по дороге, наугад, чтобы увидеть то, что можно увидеть. Несколько кладовых, кабинетов и туалет, в котором было многовато освежителей воздуха. Все казалось совершенно обычным и достаточно безобидным.
Вращающиеся двери вели в основное здание. Повсюду яркий свет, каждая плитка пола отполирована и навощена вплоть до последнего дюйма, и по-прежнему никого. Как будто все здание поспешно эвакуировали. Абсолютная тишина, нет даже гула кондиционеров. Я посмотрел на Сьюзи. Она пожала плечами. Это пожатие я уже видел. Оно означает: Я мускулы, ты мозг. Давай покончим с этим. Так что я наугад выбрал коридор и пошел по нему. Мы прошли несколько коридоров, но все еще никого не встретили, даже охранников, делающих обход. Безусловно они не могли закрыть Салон только потому, что мы со Сьюзи заинтересовались им. Если только... здесь никогда ничего и не было, и все это здание было ширмой для чего-то другого...
Вот теперь у меня возникло по-настоящему плохое чувство. Когда больницы портятся, они портятся по-настоящему.
Нам не потребовалось много времени, чтобы найти демонстрационную палату. И здесь тоже было спокойно и тихо, как и во всем здании. Я осторожно толкнул дверь, и мы скользнули внутрь. Лампы горели в полнакала, пациенты, лежавшие в кроватях, превратились в тени. В палате находилось полдюжины нянечек, но все они неподвижно стояли в центральном проходе между двумя рядами кроватей. Они не шевельнули ни мускулом, когда мы со Сьюзи медленно подошли к ним.
Было так тихо, что я слышал ровное дыхание Сьюзи рядом со мной.
Вблизи нянечки казались больше манекенами, чем людьми. Лица были пусты, они не дышали, глаза не моргали. Сьюзи зажгла фонарик и посветила прямо в лицо одной из нянь, но глаза никак не отреагировали. Сьюзи выключила свет, потом толкнула няню в плечо; та только слегка покачнулась. Мы проверили кровати. Пациенты неподвижно лежали на спине, незряче глядя вверх. Но они не было мертвыми. Скорее они никогда не были живыми. Демонстрационная палата, с манекенами-нянечками и манекенами-пациентами, и ни на грош реальности. Я прошептал это Сьюзи, и она быстро кивнула.
— Показуха. Но если это только шоу для посетителей, где же настоящая клиника? Где настоящие палаты и настоящие пациенты? Знаменитые приятели Перси Д'Арси?
— Не здесь, — сказал я. — Мне кажется, нам нужно копнуть глубже, найти тайну, которая лежит под поверхностью всего этого.
— Под поверхностью, — повторила Сьюзи. — В Темной Стороне настоящие дела всегда делают под поверхностью.
Мы быстро прошли через палату к задним дверям. Я почти ожидал, что нянечки и пациенты внезапно оживут и поднимут тревогу, или даже нападут на нас. Но нянечки стояли неподвижно и пациенты продолжали лежать, не шевелясь, в своих кроватях, как игрушки, с которыми перестали играть. У меня возникло ужасное подозрение, что весь мир является таким, стоит повернуться к нему спиной... К той секунде, когда мы достигли задних дверей, я уже практически бежал.
Мы достаточно легко нашли лестницу и стали спускаться по грубым бетонным ступенькам на следующий уровень. Здесь на стенах не было никаких знаков, ничто не указывало на то, куда ведет лестница. Либо ты знал, куда идешь, либо тебе здесь делать нечего. Стояла абсолютная тишина, я слышал только шаги наших ног по грубому бетону. Ступеньки все спускались и спускались вниз, уводя нас глубоко под улицы Темной Стороны. Наконец лестница кончилась, и мы опять увидели совершенно обычные вращающиеся двери, без замков или сигнализации. Мы осторожно прошли через них и оказались в палате совершенно другого типа.
Она была огромна, ряды и ряды кроватей, уходящих вдаль. На этих кроватях лежали сотни и сотни совершенно настоящих пациентов, и их обслуживало больше медицинского высокотехнологичного оборудования, чем я когда-либо видел собранном в одном месте. Сьюзи и я медленно пошли вперед. Здесь не было ни докторов, ни нянь, только обнаженные мужчины и женщины, неподвижно лежавшие на спине и подключенные к внутривенным вливаниям, аппаратам искусственного дыхания и мониторам, контролировавших работу их сердца, легких и почек. Дыхательные трубки, катетеры и несколько комплектов прочных кожаных наручников на каждого...
Первую подсказку я нашел в палате нянь. На столе, рядом с экранами мониторов, лежала большая открытая книга. Ее страницы были напечатаны старомодными шрифтами на английском, французском и креольском языках, и я быстро понял, о чем идет речь. Вуду. Боги лоа, их могущество и ритуалы, и все то, что можно сделать с их помощью.
— Взгляни на это, — сказала Сьюзи. Она нашла напечатанный список всех пациентов. Без деталей, без инструкций, только основные данные о человеке. Сьюзи и я пробежали глазами по страницам, и в глаза сразу бросилось множество знакомых имен. Не только друзья Перси, великолепные мужчины из глянцевых приложений, но и богатые и могущественные люди, настоящие влиятельные лица Ночной Стороны. Я вернулся в палату и быстро пошел вдоль кроватей, глядя в лица. Нескольких я узнал, но никто из них не узнал меня. Даже если их глаза были открыты, они не видели ничего, совсем ничего.
Но, по крайней мере, они дышали...
Следующая подсказка состояла в том, что они выглядели намного старше, чем должны были быть — морщинистые лица, отвисшая плоть и высохшие конечности. Многих из них я видел совсем недавно, и они, как обычно, выглядели как люди в расцвете сил. Зато сейчас их лица и тела носили следы опустошительного воздействия времени и тяжелой жизни, а также множества разрушительных антиобщественных болезней. На лицах и телах были видны послеоперационные шрамы, некоторые довольно большие. Некоторые из пациентов были настолько плотно завернуты в запятнанные кровью бинты, что практически превратились в мумии. Как будто больница находилась в районе военных действий, и многие из пациентов прошли через ад. А некоторые были в таком тяжелом состоянии, что только интенсивная терапия не давала им умереть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
