Читаем без скачивания Слуга чародея - Галина Романова

— Что? — Вторая затрещина достала на излете — я вовремя успел пригнуться. — Ты впустил женщину в святая святых?

— Но ведь не в лабораторию же! — пришлось мне оправдываться.

— Если бы это случилось, я бы тебя в декокте сварил, дубина! Живо проводи меня к ней!

Пригибаясь, на полусогнутых, чтобы продемонстрировать хозяину испуг и осознание вины, я бросился вперед, сперва услужливо распахнул перед господином двери спальни, а потом и библиотеки.

Нас поджидала идиллическая картинка — девушка сидела в глубоком кресле у окна и была так поглощена чтением чего-то по зоологии, что оторвалась от страниц только тогда, когда я остановился в двух шагах и сложился пополам в самом почтительном поклоне, на который был способен.

— Там… там, — выпалил, задыхаясь от волнения, — мой хозяин. Маг…

Захлопнув книгу, девушка встала. Перемена в ней совершилась так быстро, что я разинул рот. Исчезли помятое и не до конца отстиравшееся платье, слегка растрепанные волосы, которые ей так и не удалось сложить в приличную прическу. Перед нами стояла знатная леди самых что ни на есть благородных кровей.

— Маг Свет Акоста Травознай Четвертый?[1] — произнес холодный властный голос. — Мы рады вас приветствовать и счастливы, что судьба позволила нам поближе познакомиться с одним из самых влиятельных и сильных магов Сидонии.

«Мы?»

— Отрекомендуйте нас.

Это уже относилось ко мне, и я открыл рот. Дело в том, что за все прошедшее время неожиданная гостья не удосужилась назвать свое имя. Леди, видимо, тут же сообразила, в чем дело, и, величаво поманив меня пальчиком, прошептала на ухо несколько слов. Я кивнул, сделал шаг вперед, поклонился и отчеканил, не сразу вникнув в смысл сказанного:

— Ее высочество наследная принцесса Имирес Борская.

И только потом до меня внезапно дошло, что я сказал.

Бор — небольшое горное государство, славящееся своими полезными ископаемыми и расположенное в стратегически важном месте — именно в тех краях проходили караванные пути, поскольку только там имелись удобные перевалы через Каменный Пояс, разделяющий материк на две половины. Двадцать три года назад молодой тогда еще король Сидонии обеспечил себе беспошлинную торговлю с восточной половиной континента, выдав старшую сестру за тамошнего герцога. За десять лет замужества королева родила своему супругу двух дочерей, старшей из которых и была Имирес, после чего овдовела. Когда девочке исполнилось двенадцать, к границам Бора прибыли женихи в количестве шести штук — каждый во главе мобильной и хорошо вооруженной армии. Опасаясь за целостность и независимость страны, молодая вдова обратилась за поддержкой к брату, королю Сидонскому, и тот на правах родственника установил над герцогством Бор свой протекторат. Сейчас принцессе Имирес исполнился двадцать один год.

…Принцесса Имирес. Племянница короля Сидонии. Правнучка человека, которому я… который меня… Воспоминание нахлынуло с неожиданной силой, захватило и на какое-то мгновение вытеснило меня из реальности.

Дождь. Ливший всю ночь, он превратился в неприятную изморось, смыл все краски с земли и неба, стряхнул листья с деревьев. Самый подходящий день для того, чтобы умереть… под свист и улюлюканье толпы…

Я ненавижу дождь.

— Слизняк! Слизняк, очнись!

Хорошая пощечина помогла вернуться в реальный мир. Я осознал, что стою навытяжку и тупо хлопаю глазами.

— Вот тупица! Слизняк!

— Простите, господин. — Я склонил голову. — Что вам угодно?

— Мне угодно, чтобы ты перестал позориться перед нашей гостьей и немедленно принес из спальни мой хрустальный шар для медитаций!

— Из спальни? — переспросил удивленно. — Но ведь я вчера принес его вам в обсервато…

— Молчать! Ты что, Слизняк, решил со мной спорить? Если я сказал «из спальни», значит, он там! Иди и принеси! — Обернувшись к леди Имирес, мой хозяин добавил совсем другим тоном: — Я сейчас же, при вас, пошлю весть вашему августейшему дяде, его величеству королю Биркеру! И уже через несколько минут он будет знать, где вы и что с вами случилось!.. Как, Слизняк, ты еще здесь? Живо принеси шар и подавай на стол! Наша гостья проголодалась!

Я направился к выходу и услышал, как господин продолжил:

— Прошу меня простить, ваше высочество, за моего слугу! Он совершенно глуп и неотесан! Я вожусь с ним уже много лет и давно махнул рукой на возможность его как-то образовать! Когда-то он был моим учеником, но оказался совершенно невосприимчивым к высокому искусству магии. Держу его только из уважения к его покойному отцу — тот был как-никак моим коллегой по цеху. Если бы не данное старому другу слово, только бы его тут и видели…

Закрыв за собой дверь библиотеки, я не сдержался и врезал по стене кулаком. Ложь! Все наглая ложь от первого до последнего слова! Но по целому ряду причин моих оправданий никто не будет слушать. Да я и ненавижу оправдываться!

ГЛАВА ВТОРАЯ

Подходя к мосту, я невольно замедлил шаг и оглянулся, хотя и так прекрасно знал, что за последние минуты на пустынной проселочной дороге ничего не изменилось. Обычно тут хоть одна подвода, да проезжала, но сегодня — вернее, в это время суток, местность вокруг превращалась в вымершую. Только скакали в траве кузнечики, да что-то отчаянно распевал, качаясь на стебле конского щавеля, пестрый чекан. Но из разумных существ, куда ни кинь взгляд, здесь находился только я один. И мне в гордом одиночестве предстояло ступить на мост.

Нет, не скажу, что я такой уж трус. Но обычно даже помешанного на подвигах рыцаря не заставишь срезать угол через Лес Единорогов, а я ходил туда уже несколько раз и всегда возвращался живой, хотя и не всегда здоровый — синяки давно прошли, но шрам на боку никуда не делся. Да и ночью в ненастную погоду могу выйти из дома, несмотря на то, что кроме ветра поблизости завывают упыри. И вообще, за столько лет жизни у мага Акосты я давно перестал бояться за свою жизнь… Просто слишком хорошо знал, чем для меня может окончиться проход по мосту.

Так и есть! Стоило дойти до середины, как снизу послышался сочный «плюх», и передо мной, обтекая тиной и грязью, возник коренастый горбатый тролль.

— Стой, кто идет! — гаркнул он, растопыривая длинные когтистые лапы. — Пропуск!

— Да, пожалуйста. — Я порылся в кошеле на поясе и выудил мелкую монетку, которую ловко бросил в кружку, прибитую уже на той стороне к опорным перилам. — Как всегда!

— Нет, Слизняк, с тобой неинтересно. — Тролль опустил руки, почти коснувшись скрюченными пальцами бревен настила. — А где бледный вид? Где понос, испуг и заикание? Где хоть какой-нибудь вопль ужаса? Где, в конце концов, попытки торговаться?

— Да подавись ты, крохобор. — Я выудил и отправил вслед за первой еще одну медную монетку.

— Ну что ты будешь делать! — Тролль изобразил глубокое горе несправедливо ограбленного сиротинушки и всплеснул руками. — Куда катится этот мир?

— Да на, на! — Третья монетка присоединилась к первым двум, и тролль выдал скупую мужскую слезу, которая сделала бы честь любому профессиональному нищему. — Но больше не дам! Честное слово, не могу!

Перемена произошла мгновенно. Знакомец заулыбался и хищно потер когтистые конечности.

— Вот это другое дело, — пропел он, демонстрируя двойной ряд кривых коричнево-желтых зубов, больше похожих на кошмарный сон стоматолога. — Начали серьезный разговор! Пр-ропуск!

— Я тороплюсь.

— Пр-ропуск!

— Мне в город, за покупками! — Я с тоской посмотрел вдаль. Нет, боги сегодня отвернулись от меня — дорога в обе стороны была пустынна, как в первый день творения.

— А у меня план горит! Давай пропуск или ищи другую переправу! А то ходят тут всякие, а потом кружки пропадают! — Он обернулся на кружку с пожертвованиями, для надежности прикованную к опорным перилам моста толстой цепью.

— Слушай… э-э… ты. — Вообще-то тролль называл мне однажды свое имя, но было это в тот раз, когда мы пили с ним «за знакомство», так что я так и не сумел продраться через нагромождение «Здыр-бдрым-дрыг-крыз…» и так далее и предпочитал не называть тролля вообще никак. — Слушай, меня хозяин срочно послал за покупками в город! Я тороплюсь!

— Аа-а-а. — Тролль сделал вид, что не поверил ни единому слову. — Тогда, может, выпьем?

— Не-а. — Пользуясь тем, что он отвлекся, я сделал шаг по мосту.

— Ну по чуть-чуть… а? Я новенькую наливочку нацедил! На жабьей слюне и желчи тритона! Вещь! Таракана с лап валит на счет «восемнадцать»![2]

Откуда ни возьмись в его лапах возникли кособокий кувшин местного (то есть его делал сам тролль) производства и две кружки.

— Ни-ни-ни! — Я попятился, стараясь обойти собуты… то есть собеседника по дуге. — Я еще с прошлого раза в себя не пришел! Так что, никаких экспериментов!