Смотрю, входит сосед и начинает помогать. А жена очнулась и говорит: «Что ты здесь делаешь, сейчас муж придет!»
Я думаю: «У меня одна и — стерва? А кто-то сейчас в гареме спокойно кайфует!»
Только подумал — я в гареме, и мне спокойно, потому что я евнух! Перепугался не на шутку. Думаю: «Хорошо еще, что не женщина! А если бы стал женщиной!..»
Смотрю — ё-мое! Я — женщина. Мать-одиночка на третьем месяце…
Я аж взвыл! Думаю: «Дурак! Почему я не подумал, что хочу стать олигархом?!»
Гляжу — я олигарх. Только место какое-то подозрительное. Я спрашиваю: «Где я?» Мне говорят: «В Матросской Тишине!»
У меня ноги подкосились, думаю: «Ну, если я заново ту старуху встречу!..»
Смотрю — стою на тротуаре, а навстречу идет та старуха и говорит: «Переведи меня, а я тебя отблагодарю!»
«Ну уж нет, — заорал я, — топай, бабка, сама, а мне и так неплохо!»
* * *
Один человек говорил, что в прошлой жизни он был верблюдом.
— Почему вы так думаете? — спрашивали его.
— Потому что, глядя на вас, — отвечал человек, — плюнуть хочется!
Стихи-хи-хи…
Поздняя осень, грачи улетели… Улетели лес обнажился, а мы — обалдели!
Нет, поздняя осень, грачи охр… озверели, лес обнажился, а мы — не успели! Нет…
Поздняя осень, грачи обнажились, лес улетел, а мы… не нажились!
Поздняя осень… врачи улетели. Дохнул осенний хлад… журча, еще бежит за мельницей рублей… то есть ручей! Но пруд уже застыл… Шалун уж отморозил что-то, а оказалось, это… пальчик! Ему и больно, и смешно, а мать его!.. Неужели там про мать?!
Вот моя деревня, вот мой дом родной!.. Вот качусь я с горки, выйдя из пивной!.. Какая глупость!
Вспомнил! Только не сжата полоска одна, грустную Думу наводит она!.. Далеко глядел поэт: Дума есть, а мыслей — нет!
Сквозь волнистые туманы пробирается луна, на печальные поляны много сыплется!.. Фу, какая гадость!
Все стихи я позабыл, потому что много пил…
Вспомнил! Мороз и солнце — день чудесный, златая цепь на дубе том! Интересно, кто этот дуб? Как бы мне, рябине, к дубу перебраться? Я б смогла за деньги дураку отдаться! Фу, какая пошлость!
Мчатся тучи, вьются тучи, невидимкою луна освещает лес дремучий — больше нету ни хрена! Почему в башку лезет всякая ерунда? Если в брюхе нету дна — в башку лезет ерунда!
Я из лесу вышел, был сильный поно… то есть мороз! Гляжу, поднимается медленно в гору лошадка, жующая хворосту воз. Откуда дровишки? Лошадь говорит: «Из лесу, вестимо!» Я говорю: «А почему ты разговариваешь по-человечески?» Она говорит: «А почему вы живете не по-людски?!» Я говорю: «Дура!» Она говорит: «Сам дурак!»
Иван-дурак поймал говорящую суку… то есть щуку! Она его матом облаяла, он ее отпустил! Фу, какая пошлость!
Жизнь моя! Иль ты приснилась мне? Будто кто весенней гулкой ранью дал поленом мне по голове! Какой ужас!..
Дай, Джим, на счастье в лапу мне!.. Ведь не берет сейчас лишь тот, кому никто уж не дает! Эт-то точно!
Поэтом можешь ты не быть!.. Но хочется и есть и пить! И отдохнуть, и погулять, ведь человек ты, а не… Фу, какая пакость!
Как хороши, как свежи были рожи!.. То есть лица… когда нам выпало родиться, ну а сейчас такие хари — глаза б их лучше не видали! Ну-ка, зеркальце, скажи, да всю правду доложи: кто на свете всех милее?.. Зеркало сказало так: «Ну, конечно, ты — дурак!» М-да!
Люблю грозу в начале мая, когда весенний первый гром, как бы резвяся и играя, приватизировал мой дом! Тьфу ты!..
Улица — моя! Дома — мои! Окна разинув, стоят магазины! Окна удивляются, что цены поднимаются! А когда начнут снижаться — люди станут удивляться!
Белеет парус… одинокий, в тумане Боря… голубом… Что ищет он в краю далеком? Он президент, а тут — дурдом! Ерунда какая-то!
Вспомнил! Вспомнил! Вынесем все! И широкую, ясную грудью дорогу проложим себе, жаль только, жить в эту пору прекрасную уж не придется… ни мне, ни тебе!
Тьфу! Лучше бы не вспоминал!
Всемогущий
Из жизни
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Только стал работать в конторе по охране и реставрации — посетитель. Говорит: «В Загорском районе Троицкая церковь… я много лет прошу, чтоб под охрану государства, но бюрократы, чиновники…»
Еще слабо понимая, что делать, я взял лист бумаги, записал и убрал в стол. А через неделю выходит Постановление Совмина РСФСР о постановке под госохрану памятников архитектуры, и в их числе — Троицкая церковь.
Этот посетитель приходит и говорит изумленно: «Виктор Михайлович, я столько лет добивался, а вы за одну неделю!» Я говорю: «Это не я». Он говорит: «Не волнуйтесь, я никому не скажу!»
На следующий день прихожу на работу — меня уже пять посетителей ждут. И заискивающе говорят: «Доброе утро, Виктор Михайлович!»
Сильная рука
Иду по улице, навстречу какой-то странный человек с крыльями за спиной, говорит: «Виктор Михайлович, России нужна сильная рука».
Я говорю: «А я-то при чем?» Он говорит: «А у вас рука сильная, даже когда жена хотела вырвать стакан — не смогла».
Взмахнул крыльями и улетел. А я оказался в Кремле. Заходит ко мне этот, который… и говорит: «Вызывали?»
Я думаю: «Сон это». И, чтоб проверить, спрашиваю: «Какое сегодня число?» Он говорит: «А какое надо?» Я решил пошутить и говорю: «Первое января». Он говорит: «С Новым годом, Виктор Михайлович!» А за окном — осень!
Нет, думаю, не сплю. И как кулаком по столу грохну. От того на паркете только пустое место осталось. Я испугался, а потом смотрю в окно — он невредимый в «Мерседес» садится. А в кабинет входит другой, как его… ну финансист. Я думаю: «Точно сплю!» И, чтоб проверить, спрашиваю: «Дважды два?» Он говорит: «Три. Но мы работаем и к концу года доведем до 3 и 8!» Я хотел его от пустить, а сзади кто-то невидимый шепчет: «Сильная рука…»
Я ногой как топну и говорю: «До конца года ждать не буду, чтоб через месяц было 3 и 9!»
Его как ветром сдуло, а в кабинет входит этот, как его… и говорит: «Давайте введем новый налог». Я говорю: «На бензин?» Он говорит: «Лучше — на отправление естественных надобностей». Я говорю: «А если платить не будут?» Он говорит: «Тогда пусть терпят — мы не виноваты!»
Я от такого предложения сам чуть не обалдел! А его, гляжу, уж нет, вместо него этот, как его… глаза в разные стороны смотрят, в руках две бумажки: одна с просьбой уволить, другая с просьбой оставить. Я говорю: «Скажите честно: что будете делать, если окажетесь в бане с двумя голыми девицами?» Он говорит: «Сначала проверю документы».
Я говорю: «А потом?» Он говорит: «А потом определю, где телекамера, и скажу в нее, что это не я!»
Тут мое терпение лопнуло, как топну ногой! И — сквозь пол провалился. А там, в подземелье, сидят люди и записывают все, что я наверху говорю. Я спрашиваю: «Зачем?» Они говорят: «Для вашей же пользы, а то вдруг вы забудете, что тут городили!»
Ну махнул я на все своей сильной рукой и поехал в спортзал. Приезжаю, а там уже артисты, журналисты, банкиры, бандиты… Я взял теннисную ракетку — все взяли, я взял мяч — все взяли мячи. Стою я с мячом, как джигит с арбузом, а с небес шепчут: «Сильная рука…» Я как за ору: «Прихлебатели! Всех разгоню!» А они заулыбались и как заорут: «Прихлебатели, он вас всех разгонит!»
Тут в голове у меня помутилось, шатаясь, вышел я на улицу и говорю в небо: «Господи, верни меня на прежнее место!»
Плюнули на меня с небес дождем, и очутился я на углу Сретенки и Садового кольца. Прохожие толкаются, по мостовой несутся полчища машин, а сзади шепчут: «Россия…»
1998 г.
Путеводитель
Из жизни
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Многие памятники истории и культуры находились в безвестности из-за отсутствия информации. Общественность возмущалась. В газетных статьях и выступлениях поминали западную заграницу, где множество путеводителей и каталогов. Наконец в 1975 году в издательстве «Искусство» вышел двухтомный каталог, в котором подробно описывалось, в какой далекой деревушке что ценного сохранилось и как туда проехать.
После чего все указанное ценное стало стремительно исчезать!
