Из зеркала на меня смотрела высокая стройная изящная девушка не старше двадцати лет с округлой высокой грудью и тонкой талией, по плечам и спине которой разметалась волна пламенеющих волос. Огромные глаза цвета молодой зеленой листвы, омытой дождем, украшенные густыми красноватыми ресницами и бровями. Тонкий нос и мягкие, четко очерченные, слегка припухлые губы ярко-малинового цвета. И уж совсем очаровали небольшие, с острыми кончиками ушки, выглядывающие из-под красной массы волос, не то что у этих злющих вобл. Проведя первый придирчивый осмотр своей новообретенной внешности, наконец, смогла облегченно выдохнуть. Слава богу, с внешним видом неприятных сюрпризов не вышло. Я старалась запомнить, сродниться с новым образом, настолько сильно отличающимся от прежнего, что как не искала, не смогла найти ни одной знакомой черточки. Я — человек умерла во взорвавшемся самолете, сейчас на меня смотрела я — эльфийка, и мне с трудом удавалось сдерживать себя и не заплакать от накативших страха и отчаянья. Первый восторг прошел, уступив место потерянности и странной пустоте внутри. Что теперь со мной будет? И как родители переживут мою смерть? Оставалось только надеяться, что благодаря маминой беременности, на них эта трагедия отразится не так губительно. А я сейчас могу только ждать и наблюдать за развивающимися вокруг событиями, не в силах пока ничего изменить. И панике рядом со мной не место!
На ногах я стояла уже твердо, довольно быстро привыкнув и к длине тела, ног и рук, и ощущению себя в пространстве, поэтому смогла более уверенно обернуться и в тревожном ожидании посмотреть на мужчин. Они смотрели на меня, а я — на них. Как сказала одна героиня в произведении Моэма: 'Если уж решилась взять паузу — то держи ее, сколько можешь!', поэтому я, чуть подняв бровь, молча взирала на них. Наконец, шатен не выдержал и спокойно произнес, тыкая себя пальцем в грудь.
— Эл Галдор Доанодаэ!
Я повторила за ним и, получив в ответ довольный утвердительный кивок, он продолжил, переведя палец на самого злобного блондина, и представил его мне. Наверное.
— Эл Бельфалас Аундаэ!
Я снова повторила и снова кивок и последний мужчина.
— Эл Ваньяр Аундаэ!
Когда он представил второго блондина, я поняла, что они родственники. По крайней мере, сходство имеется, небольшое. Затем Галдор переместил палец на меня и произнес, удивив меня.
— Эла Эленаль Аундаэ!
Я непроизвольно отрицательно покачала головой и сказала с нажимом.
— Елена Севастьянова!
Бельфалас, со сверкающими злобой и бешенством глазами, подскочил ко мне и, тыкая мне в грудь пальцем, от чего меня сильно качнуло назад, прошипел.
— Эла Эленаль Аундаэ!
Только повторил имя, а мне все сразу стало понятно. Похоже, я его родственница и заняла чужое тело, и именно это его так бесит и рождает бесконтрольную ненависть ко мне. Но ведь я не виновата в этом. Моя и так слабая уверенность в лучшее сдулась как воздушный шарик, и я смогла только с сочувствием посмотреть ему в глаза, чем похоже только еще больше его разозлила и коротко кивнув головой, тихо согласилась.
— Эла Эленаль Аундаэ!
С меня не убудет, тем более Елена Севастьянова погибла, а на свет родилась Эленаль. Ну хорошо хоть имена похожи, долго привыкать не нужно. А то вокруг и так к слишком многому привыкать придется. Заметив, что я согласилась и смирилась, Бельфалас успокоился и, повернувшись к Галдору, что-то резко сказал. Больше не глядя на меня, развернулся и вышел из комнаты. Ваньяр, все это время стоявший и молча наблюдавший за моим поведением, презрительно скривив губы, тоже последовал за родичем. Я разом почувствовала, как на меня навалилась усталость, страх и одиночество, к которым я совсем не привыкла, испуганно повернулась к Галдору. Мужчина, выглядевший не старше тридцати лет, посмотрел на меня глазами, в которых светился ум, накопленный многими десятилетиями, от чего почувствовала себя еще хуже. Галдор, подхватив меня под локоток, подвел к кровати и, чуть надавив, заставил сесть. Затем поднял мой подбородок, вынудив смотреть ему в лицо, показал жестами, что говорить я не должна и, сухо улыбнувшись, тоже удалился, но как оказалось, не на долго — буквально через пару минут вернулся обратно, а позади него шла тоненькая красивая эльфийка с золотистой косой до пояса. Подойдя ко мне, девушка застыла, в напряжении глядя на меня, а Галдор представил ее.
— Эла Финвэаль!
Я только кивнула головой, а он, снова довольно улыбнувшись, о чем-то поговорил с ней, кивнул мне и вышел. Девушка же, скептически посмотрев на меня, присела рядом и начала споро расстегивать пуговички на халате. Я вздрогнула от неожиданности, но потом отрешилась от всего и безучастно смотрела в пространство, позволяя раздевать и одевать меня в легкое и, похоже, 'спальное' платье. Как только меня переодели, Финвэаль, прислуга видимо, решила я обозначить статус эльфийки, вышла и вскоре вернулась с другой девушкой, которая не глядя на меня, занесла в комнату большой поднос и быстро накрыла столик, стоящий неподалеку. Закончив, она поклонилась мне и вышла за дверь. Финвэаль жестом пригласила меня к столу, и как только я уселась за него, присела на рядом стоящее кресло. Я без удовольствия поела под пристальным, но вполне довольным взглядом девушки, а потом, не спрашивая, легла спать. Слишком устала от череды событий и потрясений.
Закрыла глаза, и через минуту услышала, как тихонько хлопнула дверь, оповещая меня, что служанка ушла и я, наконец, осталась одна. Больше не сдерживаясь, уткнувшись в подушку, зарыдала. От боли в душе за родителей, которых никогда не увижу, от обиды на этих нелюдей, которые ненавидят меня, и хотя я не понимаю от чего, легче от этого не становилось. От одиночества, благодаря родителям я к нему совсем не привыкла, они всегда были рядом, поддерживая, любя и защищая от невзгод. А еще от неуверенности в себе и страха, ведь я слабая неуверенная в себе двадцатитрехлетняя девушка, которая за последние шесть лет мир видела в основном с экрана телевизора. Уже на грани между сном и явью неожиданно вспомнила, что несколько часов практически не чувствовала своего сердца. Я уже поняла, что здорова, и оно не должно беспокоить как раньше, но почему-то чувствовала странную пустоту вместо привычного ощущения его биения. Паника закралась в душу, и сон унесся прочь. Вытащив руку из-под одеяла, положила ее на запястье и напряженно замерла. Пульс был довольно ровный, хорошего наполнения и без каких-либо нарушений. Немного успокоилась, но именно сейчас, после проверки пульса, до меня дошло, наконец, от чего так тревожно: все что произошло сегодня с того момента, как очнулась в неизвестном мире, я воспринимала только душой, а не сердцем. Это душа металась между страхом и отчаяньем, восторгом от нового тела и горечью от расставания с родителями. Все испытанные мной сегодня эмоции и чувства рождались в моей душе и АБСОЛЮТНО не затрагивали сердца, словно его и не было. И вот сейчас до меня дошло, почему так все спокойно и смиренно принимаю, почему все мои эмоциональные реакции на столь кардинальные изменения в жизни и судьбе словно приглушены. Не так ярки как были раньше, в той другой жизни, которая с каждой прожитой в этом мире минутой все более блекла и стиралась. Только думы о родителях оставались зияющей раной в душе. Мое сердце не умеет чувствовать!!! И эта новость в довесок к душевному раздраю, прибавила дополнительных тревог.
