Он сделал несколько шагов вперед, чтобы встать позади девицы. Ее волосы рассыпались по длинной, V-образной спине. Взгляд Англичанина скользнул по линии ее хребта до тонкой талии, затем вниз – к округлым, приспособленным для деторождения бедрам и изгибу ягодиц.
Наварра открыл глаза. В панике он попытался оттолкнуть от себя девицу. Убийца сделал это за него: взял ее за волосы и отбросил через комнату, так что она проехала на спине по паркету и опрокинула стоячую лампу.
Наварра, не отводя глаз от пришельца, стал шарить среди смятых простынь и ощупывать груду одежды. Значит, у него есть оружие. Англичанин сделал шаг вперед и левой рукой схватил баска за горло, нажав изо всей силы на гортань. Затем толкнул мужчину на кровать и, оседлав его, уперся коленом ему в живот. Наварра метался, борясь за воздух, – на лице его читалась смесь паники и отчаянной решимости.
Англичанин всадил нож в мякоть тела под ребрами баска, нацелив острие вверх, к сердцу. Глаза у Наварры вылезли из орбит и тело напряглось, затем обмякло. Кровь заструилась по лезвию ножа.
Англичанин вытащил нож из груди покойника и выпрямился. Девица вскочила на ноги. Шагнула вперед и сильно ударила его по лицу.
– Какого черта, да что вы себе позволяете?
Англичанин не понимал, как отнестись к этой женщине. Только что на ее глазах он насмерть заколол ее любовника, а она ведет себя так, будто он прошел в грязных сапогах по ее чистому полу.
Она влепила ему вторую пощечину.
– Я работаю на Арагона, идиот! Я уже месяц встречаюсь с Наваррой. Мы собирались арестовать его и забрать остальных из его ячейки. Кто вас сюда послал? Уж конечно, не Арагон. Он сказал бы мне.
Она стояла, ожидая его ответа, казалось, нимало не стесняясь своей наготы.
– Я работаю на Кастильо. – Он произнес это спокойно, на хорошем испанском. Он не знал никого под таким именем – просто это было первое имя, какое пришло ему в голову. Где он его видел? В булочной? Точно. В булочной, что через улицу.
Она спросила:
– А кто это – Кастильо?
– Человек, на которого я работаю.
– Кастильо работает на Арагона?
– Откуда мне знать? Почему бы тебе не позвонить Арагону? Он позвонит Кастильо, и все выяснится.
– Хорошо.
– Позвони ему по телефону, что там стоит.
– Позвоню, чертов идиот!
– И говори тихо, не то все жильцы в доме узнают, что мы только что убили человека.
Она прикрыла руками груди, словно впервые почувствовав свою наготу.
– Как тебя звать?
– Я не собираюсь говорить тебе мое имя.
– Почему?
– Откуда я знаю, работаешь ли ты в самом деле на Арагона? Может, ты работаешь с этим твоим любовником. Может, ты член его группы. Может, ты кликнешь его дружков, они явятся сюда и убьют меня.
Он поднял вверх окровавленный нож и провел большим пальцем по лезвию. Девица бросила на него злой взгляд:
– Даже и не думай пытаться! Чертов идиот!
– Вызови Арагона к телефону. Тогда я скажу тебе мое имя.
– У тебя будут большие неприятности.
– Пусть Арагон подойдет к телефону, и я все объясню.
Она села на край кровати, схватила трубку и быстро набрала номер. Англичанин шагнул к ней и положил палец на рычаг аппарата, прерывая связь.
– Что это ты делаешь? Как твое имя?
Убийца резким движением провел острием ножа по ее горлу. И отступил, чтобы кровь не брызнула на него; затем опустился перед ней на колени и стал смотреть, как жизнь исчезает из ее глаз. Когда она улетучилась, он нагнулся и прошептал девушке на ухо свое имя.
* * *
Остаток дня Англичанин провел в машине – промчался по скоростному шоссе из Витории в Барселону, затем по идущему вдоль берега шоссе – из Барселоны, через границу, в Марсель. Поздно вечером он сел на паром, который ночью перевезет его на Корсику.
Он был одет как типичный корсиканец: широкие штаны из хлопка, пропыленные кожаные сандалии, толстый свитер, спасавший от осенней прохлады. Темно-каштановые волосы его были коротко острижены. Поплиновый костюм и шляпа, что он носил в Витории, покоились в мусорном баке придорожного кафе в Бордо. Серебристый парик был брошен из окошка машины в горное ущелье. А машина, зарегистрированная на имя Дэвида Мендельсона, которое было одним из его многочисленных фальшивых имен, была возвращена в агентство по прокату.
Он спустился вниз, в свою каюту. У него была отдельная каюта, с собственным душем и туалетом. Англичанин оставил свою маленькую кожаную сумку на койке и поднялся на пассажирскую палубу. Паром был почти пуст – лишь несколько человек зашли в бар, чтобы выпить и перекусить. После долгой езды на машине Англичанин устал, но строгая внутренняя дисциплина не позволяла ему лечь спать, пока он не оглядит лица пассажиров.
Он обошел палубу, не увидел ничего тревожного, затем прошел в бар, где заказал пол-литра красного вина, и вступил в разговор с корсиканцем по имени Маттео. Маттео, как и Англичанин, жил в северо-западной части острова, но на две долины южнее, в тени Монте д'Оро. Он двадцать лет не бывал в долине Англичанина. Таков был ритм жизни на острове.
Разговор перешел на поджог, от которого пострадала долина Англичанина в предыдущее сухое время года.
– Хоть нашли, кто устроил поджог? – спросил Маттео, наливая себе предложенное Англичанином вино.
Когда Англичанин сказал ему, что власти подозревают сепаратистов из Национального фронта Корсики, корсиканец закурил сигарету и пустил вверх струю дыма.
– Мальчишки, горячие головы! – буркнул он, и Англичанин медленно кивнул в знак согласия.
Через час он пожелал Маттео спокойной ночи и вернулся к себе в каюту. В чемодане у него был маленький радиоприемник. Англичанин прослушал «Ночные известия» по марсельской станции. После нескольких минут передачи местных новостей шла подборка новостей из заграницы. На Западном берегу еще день шли военные действия между войсками палестинцев и израильтян. В Испании, в городе Витория, были убиты два члена баскской террористической организации ЕТА. А в Швейцарии известный банкир Аугустус Рольфе был обнаружен убитым в своем доме в престижном районе Цюриха. Арестован неизвестный мужчина. Англичанин выключил радио, закрыл глаза и мгновенно заснул.
3
Цюрих
Управление цюрихской полиции находилось всего в нескольких сотнях метров от железнодорожной станции на Цойгхаусштрассе, между мутной рекой Силь и большим железнодорожным депо. Габриеля провели через мощенный камнем центральный двор в пристройку из алюминия и стекла, где располагался отдел убийств. Там его поместили в комнату для допросов без окон, где стоял стол светлого дерева и три разных стула. Багаж у него отобрали, вместе с красками, кистями и химикалиями. Как и бумажник, паспорт и мобильный телефон. У него забрали даже часы. Он полагал, что они надеются дезориентировать его и запутать. Он был уверен, что знает технику допроса лучше цюрихской полиции.
Его уже трижды допрашивали три разных офицера: сначала кратко на вокзале, прежде чем арестовать, и дважды в этой комнате. Судя по одежде и возрасту, значимость тех, кто вел допрос, прогрессировала.
Дверь отворилась, и в комнату вошел один-единственный офицер. Он был в твидовом пиджаке и без галстука. Назвался старшиной Баэром. Он сел напротив Габриеля, положил на стол папку и уставился на нее, точно это была шахматная доска и он обдумывал следующий ход.
– Назовите ваше имя, – выпалил он по-английски.
– Оно не изменилось с тех пор, как меня в последний раз об этом спрашивали.
– Скажите мне ваше имя.
– Меня зовут Марио Дельвеккио.
– Где вы проживаете?
– В Порт-Нэвасе, Корнуолл.
– В Англии?
– Да.
– Вы итальянец, а живете в Англии?
– Это не считалось преступлением, когда я в последний раз проверял.
– Я и не говорил, что это преступление, хотя интересный факт. Чем вы занимаетесь в Порт-Нэвасе в Англии?
– Я уже объяснял трем офицерам, допрашивавшим меня.
– Да, я знаю.
– Я художник-реставратор.
– Зачем вы приехали в Цюрих?
– Меня наняли почистить картину.
– На вилле, что на Цюрихберге?
– Да.
– А кто вас нанял чистить картину? Чистить? Именно это слово вы употребили? Странное слово: чистить. Чистят пол, чистят машину или одежду. Но не картины. Это слово употребляют обычно в вашей работе?
– Да, – сказал Габриель, и инспектор, казалось, был разочарован тем, что Габриель ничего не добавил.
– Кто вас нанял?
– Не знаю.
– Что значит «не знаю»?
– А то, что мне это не уточняли. Все было оговорено между адвокатом в Цюрихе и торговцем картинами в Лондоне.
– Ах да: Джулиусом Ишервудом.
– Джулианом.
С чисто немецким уважением к бумагам детектив старательно изъял из текста оскорбительное слово и тщательно вставил исправленное. Покончив с этим, он с победоносным видом поднял глаза, словно ожидая аплодисментов:
