Кребс не соизволил ответить.
Сейчас, сгорбившись в кресле и нацепив на голову наушники, он напряженно вслушивался в потрескивание и шорох радиоэфира. Как только передатчик исчез, характерное попискивание пропало, и Кребс нервно ожидал. Иногда ему казалось, что сигнал появился, но это пищало у него в ушах.
И чуда снова не произошло. Несколько часов кряду Кребс провел у приемника, но тщетно. Передатчик как в воду канул. Он перепробовал все частоты, поднял над домом повыше антенну, проверил батареи, радиолампы, но…
Вечером, так ничего и, не дождавшись, Кребс в ярости устроил погром в доме, чем здорово перепугал прислугу. Он метался как разъяренный раненый лев, круша все на своем пути. Богохульничал, проклиная все на свете, расквасил нос Бену, второму слуге и поставил ему фингал под глазом. А под конец чуть было не устроил пожар. Затем Кребс спустился в подвал и, в бешенстве разбив все лампы приемника и искорежив его корпус, отослал обломки на сотню лет в прошлое.
— Если не мне, то и никому! — орал Ронни, брызжа слюной и потрясая кулаками.
Успокоился он только к полуночи, «приняв на грудь» дозу алкоголя.
— Совсем спивается наш хозяин, — озабоченно сказала миссис Бойд, — да что это с ним приключилось? Никак не пойму! Чудной он стал, ей-богу…
— Если так и будет продолжаться, я уйду, — заметил Бен, до сих пор придерживая компресс под глазом.
— М-да… — только и мог проговорить Стивенсон. — Однако, идемте прибираться…
Через два дня в Зоне появился слиток золота. Высшей пробы. Он одиноко лежал на красной метке и ярко поблескивал в свете электрической лампочки, вмонтированной в потолок Стивенсоном. Несколько минут Кребс отупело разглядывал его, не решаясь даже приблизиться, а потом, выкидывая невиданные коленца, сплясал сумасшедшую джигу.
— Свершилось! — орал он. — Мне уже идут дивиденды! Ай да я, молодчина! Хо-хо, тра-ля-ля! Джордж, старый верблюд, а ты не верил!
Под слитком лежала записка:
«Ронни из 17 ноября! Я все придумал как нельзя лучше. Мы богачи. Срочно обрати весь свой капитал в золото и вышли во 2-е декабря 1925 года, ровно в три часа пополудни. Подвернулось отличное дельцо. Подробности позже. Вместе, с объединенным золотом — мы сила!
Ронни Кребс. 2 декабря 1925 года».
Кребса несколько смутило это предложение. Если учесть такую плохую воспроизводимость пересылок во Времени… Но соблазн был слишком велик. Наконец-то хоть какая-то осмысленная связь! И, главное, у него-будущего есть конкретный план действий, а кому можно доверять более всего, как не самому себе?! Интересно, что это он там надумал?! Мог бы черкануть и поподробнее! Впрочем, возможно, тогда что-нибудь непоправимо изменилось бы там, в будущем… Да черт ногу сломит в этом таинственном, непостижимом Времени!
Проникшись глубочайшим уважением к неизвестным создателям Машины Времени, Кребс в течение несколько дней приобрел через банк золотые слитки практически на весь имеющийся капитал и, предварительно прочитав длинную слезную молитву (а молился он в своей жизни не часто), отослал их во 2-е декабря, сложив в центре Зоны солидную сверкающую кучку. Не забыл он и про послание:
«Дорогой Ронни! Посылаю все, что у меня есть. Думаю, у нас все получится, поскорее пришли свой план! Жду с нетерпением»
Все последующие две недели Ронни был таким паинькой и лапушкой, что Стивенсон на радостях как-то даже заикнулся о демонтаже Машины, но в ответ получил такой уничтожающий взгляд, что чуть не подавился и понял, что хозяин просто проворачивает очередную долговременную аферу с Машиной Времени.
Время не изменить, думал слуга, все тщета и суета! Лишь бы ничего плохого не случилось, только бы обошлось! Но когда же это кончится?! Долгими ночами Стивенсон бессонно ворочался на жесткой постели и жарко молился Богу, в душе уже, однако, ни на что не надеясь.
Ронни ужасно волновался. Никакого дополнительного разъяснения из будущего он не получил, и в чем состоит план декабрьского Кребса, не догадался. И вот настало второе декабря, время перевалило за три часа после полудня и… Ничего! Кребс как ополоумевший сеттер кружил вокруг ограждения Зоны, но золото, посланное им 17-го ноября, не пришло. Более того, он опять ничего не понимал. Будущее, в которое он попал «своим» ходом снова не совпадало с тем, ДРУГИМ будущим. Но если раньше это представляло все-таки больше академический интерес, то сейчас он потерял на этом ВЕСЬ свой капитал!!!
Все еще не веря провалу, Кребс, не обращая внимания на протесты Стивенсона, провел у Машины, двое суток, не смыкая глаз и не беря в рот ни крошки. Затем он не выдержал и, вновь напившись, проспал беспробудно двадцать часов, обязав Джорджа самолично следить за Зоной. К тому времени, конечно, вся прислуга уже знала о Машине — догадки и предположения строились одна фантастичнее другой. Но все пришли к одному мнению — до добра это все не доведет, жди худшего. Миссис Бойд отправила дочку к сестре в Манчестер, а Бен потихоньку стал собирать свои пожитки. Стивенсон просто выл на Луну.
После этого, чтобы постоянно находиться у Машины, Кребс совсем переехал в подвал. Джордж перенес ему вниз нехитрый скарб, обеспечив хозяину минимальный комфорт, и Ронни почти не выходил наверх, постоянно дежуря у аппарата и мрачно размышляя над своей судьбой, уже не делая никаких попыток что-либо куда посылать.
Однажды у него мелькнула мысль самому отправиться в будущее или прошлое, но он быстро отбросил подальше эту идею, потому что стал просто БОЯТЬСЯ Времени, его до дрожи страшила перспектива оказаться неизвестно ГДЕ и КОГДА. И с КЕМ-ТО.
Нельзя облапошить самого себя, это бессмысленно, думал Кребс. Но это, тем не менее, произошло! И Ронни вплотную подошел к теории параллельных Миров. Миров, которые отпочковываются от основной временно-событийной линии ЕГО Мира. Именно во вновь образовавшиеся Миры и попадали ВСЕ его «посылки». А ТО, что получал ОН, первоначально посылалось ИМ же из своей линии. Но при «доставке» происходило очередное расщепление ЕГО Вселенной, скорее всего, на несколько вероятностных линий, и объект, по теории вероятности, чаще всего уходил в какой-либо дочерний, новообразовавшийся Мир, а Ронни оставался ни с чем.
Что-то вроде поведения некоей хитрой амебы — в нее попадает что-то вкусненькое, она живо делится, и лакомый кусочек достается только одной половинке. Хотя непонятно, зачем. Эдакий супер-эгоизм… Но кто может спросить об этом амебу? На сколько же частей одновременно делятся Миры при воздействии на Время Хронотроном и, возможно, хроноциклонами, Ронни не знал, но на число, явно превышающее и два, и три, и пять.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
